Древнее хобби
Шрифт:
– Ты ведь, кажется, серьезно пострадала от скинхедов во время прошлой акции протеста. Помнишь, когда вы пришли к этому военному клубу?
– А, ты имеешь в виду, когда меня по голове железной трубой ударили? Нет, все в порядке: зажило. Только шишка небольшая осталась. Вот уроды, а? Это ж только подумать: бить женщину по голове трубой!
– Твари!
– Хуже – мрази! Их всех давно пересажать надо. Двое наших пока еще в больнице…
– А милиция дело завела?
– Ха! Завела! А толку-то? И меня один раз вызывали,
– А ты им справку предоставила, что у тебя травма?
– Откуда она у меня? Я и в больницу-то не обращалась. Отлежалась дома пару дней…
– Вот! А я тебе говорила: иди к врачу. Вот если бы у тебя был документ из медучреждения о том, что ты пострадала, тогда ты тоже была бы потерпевшая и могла бы требовать компенсацию. А так – да, ты только свидетель. Ты ведь при драке тоже была, все видела…
– Полин, я тебе больше скажу: мы подозреваем, что в милиции это дело на тормозах спустят.
– Почему?
– Ну, там говорят, что со стороны этих… «патриотов» тоже раненые имеются. Так что получается, что была банальная драка: стенка на стенку. И даже некоторых наших грозили привлечь.
– А я тебе что говорила? Не добьетесь вы этим ничего! Сейчас кое-кто из ваших получит в лучшем случае условно. С их стороны тоже, возможно, получат. И будете вы в равных условиях. И вы драчуны, и они.
– Поэтому, Полин, мы решили больше к скинхедам не ходить. Будем мэрию доставать. И другие органы власти, которые позволили открыться этой организации.
Я одобрила решение Алинкиных друзей. Правильно, нечего черепушки друг другу колоть, все равно этим ничего не добьешься. Пусть лучше стоят в пикетах и на митингах с лозунгами в руках. Глядишь, хоть чего-то да изменится.
Алина посидела еще немного, потом уехала к себе. А я решила проверить свою электронную почту. Конечно, вряд ли они ответят так быстро, но как знать…
К моему немалому удивлению, ответ действительно пришел. Мне сообщали, что моя анкета рассмотрена (когда это они успели?) и я могу подъехать в офис по такому-то адресу. Время моего визита было строго оговорено: семнадцать ноль-ноль. Я ответила, что обязательно приеду.
А вот теперь надо позвонить Ярцеву. Может, ему что-то новенькое удалось раскопать про этих ребят. Я набрала его номер.
– Антон, это Полина. Ты сейчас занимаешься сектой «Вселенская любовь»? Что-нибудь интересное есть?
– Да, кое-что есть. А тебе зачем, если не секрет?
– Да какой секрет? Дочь Епифанцева состоит в этой организации. Мне нужно узнать про это как можно больше. Возможно, даже придется туда внедриться.
– Не советую.
– Почему?
– Опасно. Полин, помнишь девушку, которая была отравлена в психушке?
– Ты еще спрашиваешь! Я такой страсти до смерти не
– Она была отравлена большой дозой сердечного препарата. Просто лошадиной. У нее остановилось сердце. Там сейчас идет расследование, но ребята в отделении говорили, что пока не знают, кого подозревать. Доступ был у нескольких человек. Но зачем санитарам или врачам травить свою пациентку?
– А подкуп?
– Да у меня сомнений нет, что кого-то из персонала подкупили, но ведь это какие деньги нужны, чтобы человек в белом халате пошел на такое? Чувствуешь размах?
– И грязный почерк тоже. Так что там с сектой?
– Вообще в городе у них есть офис…
– Его адрес я знаю. Дальше.
– Там человек проходит что-то вроде отбора. Потом, если он подходит, он начинает посещать эту секту, платит за посещение занятий или молебнов… или как там у них это называется. Потом, если он проявляет особое рвение и любовь к членам секты, его отвозят в деревню Каюкино. Там у них есть молельный дом, надо сказать, довольно приличный, и еще выкуплено несколько домов. Так вот в них живут те, кто отрекся от всего мирского и перешел в секту насовсем, как в монастырь…
– Подозреваю, что свое жилье эти сектанты подарили своей любимой организации?
– Полина, ты очень проницательна. И еще. Ходят слухи, что члены этой секты после вступления в нее становятся какими-то уж очень любвеобильными. Если у кого-то были проблемы с нахождением партнеров – теперь это все решается влет. Все любят всех, одиноких нет, просто сплошная любовная эйфория. Говорят, что в этой деревне никто ни с кем не ругается, взаимопонимание достигается стопроцентное.
– Просто сказка!
– Ну, еще бы! Я тут познакомился с одним человеком, сумевшим вырваться из этого царства сплошного счастья. Он говорит, что в первые недели пребывания в секте, будучи в состоянии этой самой эйфории, подарил секте свою квартиру и машину. Потом внезапно у него произошло прозрение, он попросил свое имущество обратно, но ему дали понять, что милость божья не знает границ, что вернуть имущество не представляется возможным. Он попробовал сбежать из секты, но его охраняли. Потом вообще посадили под домашний арест, а точнее, заперли в каком-то сарае. Бежать ему удалось совершенно случайно… Ну, это долгая история. Я думаю, суть ты поняла.
– Антош, а этот человек не пытался вернуть свое имущество?
– Да, он обращался к юристу, но ему сказали, что дарственную он подписал по доброй воле, не по принуждению, так что…
– Понятно.
– И еще тебе совет, Полина. Когда пойдешь в эту… хм, организацию – ничего там не ешь и не пей. Есть подозрение, что организаторы что-то подмешивают в еду или питье.
– Наркотик?
– Возможно. Во всяком случае, человек испытывает непонятную эйфорию, начинает всех любить, перестает думать о материальном, живет словно в другом измерении.