Драйверы
Шрифт:
— Нам ее из милиции на реализацию дали. Они там ее у кого-то конфисковали, а мы возим на Север и продаем.
— Значит, «Зубровка» паленая? — Борька достал следующую «беломорину», прикурил, затянулся, выдохнул клуб дыма и с каким-то нехорошим прищуром посмотрел на меня. Сурово так глянул — изобразил на морде своей значительность: вот, мол, как дела обстоят… Ай-яй-яй…
Ага. Смотри, смотри, теперь можно. Щурь глазки свои поросячьи, изображай изумление и недоумение. Крайнего он нашел. Будто бы это и не я вчера его напрягал по поводу сверхвысокой оплаты, будто бы это и не он рыдал на моей груди от безденежья и умолял
— Послушай — все жить хотят, да? В милиции тоже разные люди бывают — есть плохие, а есть и хорошие. Что, бутылки бить-ломать надо? Трактором их давить? Нет — не надо… Неправильно это, — загорячился мелкий Ахметка.
— Насчет «жить хотят» — ты это тонко подметил, — подколол я таджика. — А не заметут?
— Э-э-э… Чего бояться? Мы с Хайруллой все время у милиции водку берем. Все будет хорошо. Кто нас заметет? Сама милиция, что ли? Нет — этого не будет. Не надо бояться.
— Будет — не будет, надо — не надо… А все равно — криминал это, Ахмет, — невесело констатировал я.
Надо было немного поднять напряжение в кабине и потом плавно переключить Боба и Ахмета на некоторое изменение направления движения нашего «спиртовоза». Боб, не зная моих планов, попросту волну гнал, а у меня была конкретная цель…
— Та же милиция прихватит, например. Не все же у них продажные? — задумчиво продолжил я.
Ахмет тонко улыбнулся и покачал головой, из чего я сделал вывод, что о «продажности» милиции он осведомлен получше нас с Борькой.
— Нет… Никакого криминала здесь нет. Все документы у меня очень правильные. Вот мы эту «Зубровку» продадим, денег заработаем немножко. Потом в Узбекистан поедем, виноград возьмем, лук. Опять продадим… У меня в Узбекистане люди хорошие есть, помогут. Всем хорошо будет.
— Ты что, больной? «Всем хорошо будет»… Кроме тех, у кого ее конфисковали, — сказал Борька, невольно подыгрывая мне. — Бутылки запечатаны, расфасованы по ящикам, наверное, и марки акцизные на них наклеены. Да ты и сам говоришь, что «Зубровка» хорошая, не левая… Она же не из подвала, верно? Значит, кто-то в нее вложился, деньги заплатил, а потом… Я прикинул ущерб прежнего хозяина этой водяры — двадцать тысяч бутылок — целое состояние. Одно дело, если все по закону, ну, конфисковали там, слили в Обводный и дело с концом. Бывает. И обижаться тут не на кого. Стихия. Но, согласись, совсем другое — если человека менты ни за что опустили, а сами… Хозяин, если не дурак и дознается, что менты его конфискат налево толкают, может слегка обидиться и проследить. Лично я бы обиделся…
«Ни фига бы ты не обиделся, Боб, — подумал я. — Никогда в жизни у нас с тобой никто ничего не конфискует по одной простой причине — нечего. Мы — простые питерские идиоты, выросшие и состарившиеся на другой планете».
Но в чем-то Борис был прав: обидеться реально могут. И еще как… Вот эту искру и раздуем.
— Насколько я знаю, у нас в Питере водочную тему в основном кавказцы держат: азербайджанцы, чечены… — сказал я.
Глава двадцать вторая
В девять часов Маге передали, что на Киевском шоссе — дыра. Там на КПП, за поворотом на аэропорт «Пулково-2», с четырех часов ночи СОБР по своим ментовским делам дежурил — операция у
Плохо, но СОБР — это СОБР, с этими договориться трудно. Можно, но трудно… Да и не было острой необходимости Пулковское шоссе перекрывать — на Киев белорусскую «Зубровку» вряд ли повезут.
Мага дал команду своим бойцам временно свалить в сторону, переждать. Уехали пацаны. А теперь вот «собровцы» с Пулковского КП, ушли и надо было опять срочно посылать туда людей, закрывать дырку. Хоть и не очень важную, но порядок есть порядок. Вот так дергаешься, дергаешься… То одно, то другое. Невозможно нормально работать. И все жадные какие. Жадные и продажные. Тьфу… Все денег хотят. Только — дай, дай, дай…
А деньги у Исы ведь тоже не растут — их заработать надо. Мага это знал очень хорошо. Заработать!.. Потом и кровью.
Но попробуй заработай хорошие деньги в таких плохих условиях. Конкуренты из других команд только и смотрят, чтобы в горло вцепиться, кусок себе отхапать. И менты постепенно борзеют, эфэсбэшники тоже наглеть начали. Да мало ли еще всякой шушеры, кому чужое добро спать не дает? Много таких…
Недавно вот — в центре города одну из бригад Маги кто-то полностью вывел из строя. Какая-то неизвестная сволочь искалечила четверых бойцов — всем раздробили коленные чашечки на правой ноге. Теперь молодые ребята на всю жизнь хромыми инвалидами будут. Иса тогда очень расстроился.
В общем срочно пришлось снимать пост с Ладожского КПП и перебрасывать на Пулковское. В девять тридцать старший группы — бригадир, сообщил Маге, что Киевское шоссе тоже перекрыли.
Хотя, по большому счету, какое нам с Борькой дело — паленая, не паленая? Да завернись они узлом, со своей водкой!
Но повод, повод… Нужен повод, причина, чтобы хоть какой-нибудь рычаг-зацепку на этого Ахмета именно сейчас найти и с суровым выражением и нагнетанием изменить начало маршрута.
— Да-а… Определенная опасность есть. Все же лучше бы нам из города с этим грузом побыстрее выскочить, — раздумчиво сказал я. — И, по возможности, с заметанием следов.
Вот. Запустил. Посмотрим реакцию. Главное, чтобы Боб меня в этой маленькой комедии поддержал. А если не врубится, не поддержит? Сейчас вдвоем упрутся рогом — и ни в какую. Ну, на худой конец, и через Ладожский мост можно попробовать. Но Гена почему-то настоятельно рекомендовал выходить обязательно через Пулковское КПП. И именно в девять, плюс-минус десять минут… Что-то знает служивый, что-то вынюхал. Ну, нельзя нам было нормальным маршрутом через Ладожский мост идти, и точка. Было бы «льзя», так бы и поехали. Гена ведь четко сказал — по Киевскому, через Пулковское КПП. Да еще и по времени довольно жестко привязал нас полковничек.
Не из пальца же он эту идею высосал? Значит, что-то знает, хитрый. А то, что Логинов хитрый и шибко информированный, у меня сомнений теперь, после той дурной истории с кассетой, никогда не появится. Вот пускай мне все говорят: «Логинов не знает, Логинов не ведает…». Не поверю. Я теперь уверен абсолютно: Гена знает все. Или — почти все.
Время пока еще есть — минут десять, восемь в резерве. Значит, надо Ахмету еще всяких страшилок наговорить и действовать в соответствии с логиновскими рекомендациями. Гена зря трендеть не станет.