Драйверы
Шрифт:
Примерно через полчаса завелись дизели «КамАЗов», и зеленые тягачи с контейнерами на прицепах тоже покинули негостеприимную автостоянку, расположенную неподалеку от бывшего института благородных девиц, он же — бывший штаб революции, он же — резиденция питерских властей.
На стоянке остались лишь две осиротелые машины немецкой фирмы «БМВ»…
Ровно через шестнадцать часов в тысяче километров к северу от Санкт-Петербурга оба «КамАЗа»-тягача с металлическими контейнерами на прицепах подъехали к облупленным зеленым воротам какой-то воинской части. Из будки КПП вышел дежурный сержант
Прибывшие машины несколько удивили лейтенанта, он позвонил в штаб полка и доложил обстановку. Сонный дежурный по полку, не зная, что в данном случае предпринять, поскольку такого пароля ему никто не сообщил, рискнул по телефону переадресовать лейтенанта непосредственно на квартиру командира полка, «бате». Лейтенант опять доложил, выслушал недовольное командирское сопение и приказ — оставаться на связи…
В три часа ночи командиру полка пришлось встать из теплой постели, одеться, дойти до штаба, открыть секретную комнату и сейф, из которого он достал серый пакет плотной бумаги, опечатанный гербовыми сургучными печатями. На лицевой стороне пакета черной тушью было выведено ключевое слово-пароль, названное прибывшими.
После того, как пакет был вскрыт, командир с удивлением прочел на стандартном казенном бланке всего одну фразу: впустить на территорию объекта и обеспечить… Номера машин — такие-то, с сопровождающими лицами такими-то.
От души выматерившись, командир полка по телефону открытым текстом передал всю эту бодягу лейтенанту на точку. Потом в присутствии дежурного по части сжег в большой пепельнице вскрытый пакет и бланк предписания, закрыл и опечатал сейф, секретную комнату и вернулся к себе в квартиру досыпать остаток ночи, проклиная на чем свет стоит высокое начальство, занимающееся неизвестно какой хренотенью, из-за которой честным офицерам нет покоя ни днем ни ночью.
Глава шестая
Хозяина груза, моего нанимателя, звали Ахметом. Простое хорошее имя для россиянина, выходца из Таджикистана. Ну, я не национал-большевик лимоновско-педерастического толка и даже не баркашовец. По мне хоть швед, хоть нанаец, лишь бы за работу платил. А таджик посулил зело щедро. Но груз специфический: водяра! Невредно было бы как-то подстраховаться, повынюхивать, повыяснять у людей более опытных. Тем более, что никакой охраны груза в рейсе не предполагалось.
Я точно знаю, что некоторых «дальнобоев» с особо ценным грузом — а что может быть в России ценнее водки? — нередко даже охранники, то есть бандиты или милиционеры, сопровождают. Я специально Ахмета этого таджикского насчет охраны спросил, а он мне: «Меня никто ни тронет, понимаешь. Все схвачено».
Понимаю, понимаю: «Все схвачено, за все уплачено»… Уверенный парнишка. Хотя с виду — так себе. Мелковат.
Но Ахмет — Ахметом, а о своей шкуре лучше самому позаботиться, правда? Знаем мы этих ахметов ликеро-водочных. У них, азиатов, всегда все просто.
Эх, жалко — из Колиных железяк ничего у меня
Что за жизнь, черт побери, настала? Прямо «смутное время» какое-то. Пожалуй, скоро танк будет самым безопасным видом транспорта. А что — зацепил фуру сзади за Т-74 и никаких разбойников побаиваться не надо. Катишь себе и катишь по долинам и по взгорьям, попыхивая шестисотсильным дизелем и постреливая одиночными, совершенно холостыми зарядами. Ну, а в случае каких-нибудь эксцессов можно и бронебойным или — какие там еще есть? — фугасным шарахнуть… Интересная мысль.
Но пулемета у меня, ребята, нет, танка с пушкой тоже — так что придется обходиться подручными средствами, то есть руками, ногами и головой. Для начала надо провести «телефонную разведку», повыяснять, поспрашивать людей бывалых.
Плотно сел на телефон. Позвонил одному приятелю, другому, третьему, пятому-десятому: разные люди, разные советы, но ничего толкового. Ничегошеньки! Так, детский лепет какой-то неконкретный. Базар-вокзал. И не удивительно — не те люди, не те круги.
В принципе-то знакомых и друзей-приятелей у меня многовато, встречаются среди них самые разные и неожиданные. Но на некоторых, которые как бы и «те», не очень-то хотелось самому выходить с моей изрядно обновленной биографией. В моем положении лишний раз светиться…
Раз сто или двести набрал Борькин номер: п-и-и-и, п-и-и-и, п-и-и-и… Пусто. Вот змей остро-копытый! И где же его черти носят?
В конце концов все же вышел на мобильник лысого Юры Зальцмана. Он мгновенно ответил, и я поделился с ним своими томленьями и сомненьями. А что — мужик он тертый, опытный, журналист опять же, вращается… Да и вообще: «Юра знает, Юра пожил, Юра болт на всё положил». В прошлый раз он вместе с Геной здорово меня выручил. С его подачи на ТВ — сначала по местному каналу, а потом и по одному из центральных — целый сериал по типу «ху из ху» или «политики без масок» прогнали. Полагаю, если бы не тот залихватский сериал с фрагментами, взятыми с моей кассеты, косточки мои уже бы давно травой поросли. Да…
Юра живо заинтересовался моим сообщением о предполагаемой халтуре и тут же стал набиваться в напарники. Хочу, говорит, жизнь изнутри посмотреть. Засиделся, мозоли на заднице, а тут — транспортировка водки. Безумно интересно!
Ага. Еще как! Но, слава Богу, удалось мне его разубедить. Только пообещал, если сам поеду, конечно, после этого рейса подробно ему все пересказать. Ну прямо по минутам и по километрам: как, что и почему. «Непгеменно, батенька». Надо мне это?..
Еще в пятидесятые годы вдоль всей западной границы СССР, от Баренцева моря до Каспийского, армейские связисты протянули мощную коммуникационную линию стратегического значения — бронированный четырехсотпарный кабель. Объект сооружался лет восемь и, как водится, был строго засекречен. В общем, строили, строили и наконец построили. К очередному революционному празднику прокладку стратегической линии связи торжественно завершили, проверили все параметры и сдали в эксплуатацию.
У-р-р-а-а…