Драйв
Шрифт:
По крайней мере, Золушку ждал бал.
— Просто оставь мне тарелку, — сказала я, избегая обжигающего взгляда этого прекрасного ублюдка на диване. — Я не голодна.
— Ладно, — спокойно сказала Пейдж, пока я выскользнула за дверь и почти побежала в парк.
Через полчаса я была вся в лучах уходящего июльского солнца и спотыкалась о свои Конверсы, когда ворвалась обратно в квартиру.
Я прошла прямо к кухонной раковине, чтобы умыть лицо, не потрудившись посмотреть, кто был в комнате. Вытирая лицо насухо бумажным полотенцем, я подняла
Крик застрял в горле, когда я увидела, как его губы искривились в медленно нарастающей самодовольной ухмылке.
С широко раскрытыми глазами я обогнула стойку.
— Ч-ч-что ты делаешь?
Пейдж вмешалась со своего кресла:
— Я сказала ему, что он может одолжить твой ноутбук. Попросила только свернуть то, над чем ты работала.
Мое лицо пылало. Я схватила стакан из шкафчика и залпом осушила его.
Он всё видел. Абсолютно. Всё.
Я прикусила обе губы и, направляясь в ванную, дважды щелкнула сестру по макушке — так делала мама, когда хотела дать понять, что мы в беде, но не могла отчитать нас при людях.
— Что? — возмутилась она, когда я закрыла дверь ванной и встала под холодный душ.
Когда температура тела вернулась в норму, я осторожно вернулась в гостиную, опустив голову, и с облегчением обнаружила, что Рида уже нет. Снова заняв свое место на диване, я открыла ноутбук, а затем свой документ.
Он прокомментировал всё. Сердце бешено колотилось, пока я читала.
ОН СЛИШКОМ КОРОТКО ПОДСТРИГСЯ.
(Думаешь? В будущем буду оставлять длиннее, но только ради тебя, Граната.)
После дебютного альбома Мэттьюса Under the Table and Dreaming в 1994 году группа с легкостью преодолела так называемый «синдрома второго альбома» и уверено пошла вперед, выпуская стабильно успешные альбомы, попадающие в чарты Billboard, и выпуская непредсказуемую череду хитов.
(Предсказуемые факты.)
ЧЕРТ. ДА ПОЧЕМУ, ОН ТАК ЧАСТО ПОЛЬЗУЕТСЯ ЭТИМ МЫЛОМ? ДИКОЕ ЖЕЛАНИЕ ОТКУСИТЬ КУСОЧЕК IRISH SPRING.
(Потому что я люблю чистую задницу, и у меня есть лишний кусок мыла для дегустации, хотя уверен, Минздрав такое не одобряет.)
Уроженец Южной Африки, Дэйв Мэттьюс со своим уникальным голосом, подкрепленным ярким сочетанием гитары, баса, саксофона, барабанов и скрипки, создал особую культовую аудиторию — гораздо более хипстерскую версию Parrotheads.
(Скукота.)
ЕГО РУКА ТАКАЯ БЛЕДНАЯ.
(Поработаю
Со своим прошлогодним сольным альбомом Some Devil, ставший платиновым и принесшим ему Грэмми за сингл Gravedigger, Дэйв сумел выйти за рамки коммерческого звучания.
О, БОГИ, ПОЧЕМУ РИД КРАУН, МАТЬ ЕГО, ТАКОЙ СЕКСУАЛЬНЫЙ?!
Я СКУЧАЮ ПО НЕМУ. ПОЧЕМУ Я ПО НЕМУ СКУЧАЮ?
(Это хорошие новости. А то я уже испугался, что у меня слишком короткие волосы, и что я чересчур чистый и бледный. А я думаю, что ты — самая секси-черт-возьми-штучка, которую я когда-либо видел. Даже если ты в этой нелепой резинке для волос.)
Я СКУЧАЮ ПО НЕМУ. ПОЧЕМУ Я ПО НЕМУ СКУЧАЮ?
(Я прямо здесь, Стелла.)
Рид выбрал именно этот момент, чтобы открыть дверь на патио, и облако дыма зависло в воздухе за ним. Ком в горле отказывался уходить, пока я смотрела на него поверх ноутбука. Пейдж и Нил всё еще смеялись на крыльце, когда он закрыл за собой дверь.
Мой пульс взлетел до небес. Я встала, когда его карие глаза с зелеными искорками прожгли меня насквозь — в этом взгляде был и вопрос, и ответ.
Понадобилось три секунды, чтобы сократить расстояние между нами, две — чтобы сцепиться, будто мы делали это всю жизнь, и та последняя секунда, когда его губы поглотили мои, стала той самой, в которой я потеряла ту часть себя навсегда.
Его поцелуй был глубоким и становился всё настойчивее, пока я старалась обвить его своим телом, как могла. Сердце бешено колотилось, клитор пульсировал, он целовал меня так, будто больше ничего не существовало. Наши языки сражались, сплетаясь в горячем поединке. Я застонала ему в губы, и он ответил, прижав меня к себе еще сильнее.
Он был тверд, как камень, пока мы пожирали друг друга: прижимаясь, скользя, сливаясь.
— Ох, Боже, — выдохнула я, когда он наклонился и прикусил мою шею. Я вцепилась в его спину. — Рид…
Он зарычал, его губы скользнули вверх. Мы снова сомкнулись — и разомкнулись только тогда, когда услышали скрип стула на крыльце. Этого было мало. Катастрофически мало.
Задыхаясь, мы смотрели друг на друга, переполненные желанием, прежде чем Рид наклонился, и его дыхание обожгло мою шею:
— Я тоже по тебе скучаю.
Он сделал два шага к ванной, когда Пейдж открыла дверь, улыбаясь.
— Эй, ты поела?
Мои губы покалывало от его поцелуев, а шея горела от жесткой щетины, пока я пыталась скрыть оставленные им неоспоримые доказательства.