Драмы
Шрифт:
Мордвинов. Не шутка — самое точное сведение, господин вице-адмирал. Разве мало вам викторий ваших?
Ушаков. Не в моих викториях суть. (Гневно). Поймите, не перемирие надобно нам — мир! Мир — после того как выполним заветы, начертанные Петром, когда империя наша выйдет на юг морскою дорогою! Сие надобно нам для поддержания интересов государства Российского, для общения с иными державами, для торговли и промысла морского и океанского... Кровью орлов суворовских, кровью матросов наших оплачены сии виктории, и теперь, когда мы у цели, — перемирие!
Мордвинов. Опасаюсь, что вояж ваш будет излишним, господин вице-адмирал. К тому же его светлость князь Григорий Александрович тяжко болен. (Пауза). А я ведь к вам надолго, господин вице-адмирал. Назначен начальствующим всех портов черноморских. (С нескрываемым торжеством). А также и флота корабельного. Все сызнова, господин вице-адмирал. На днях потребую вас к себе для доклада. Ждите вызова, господин вице-адмирал!
Ушаков молчит, с тоской и отчаянием смотрит на Мордвинова.
Васильев (с веранды). Федор Федорыч, пора!
Мордвинов (почтительно). Пойдемте созерцать фейерверк в честь викторий ваших, господин вице-адмирал. (Поднимается на веранду, офицеры расступаются, занимает центральное место среди них).
Ушаков садится на скамейку, обхватывает обеими руками голову. Вспыхивает фейерверк. За сценой слышны крики «ура».
Васильев. Ушакову ура!
Ушаков (бормочет). Нет, не к масти козырь, не к масти...
Фейерверк озаряет всю сцену. Занавес
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Михайловский дворец в Петербурге. Диванная. Ушаков при ленте, орденах и шпаге в густо пудренном парике. Входит Мордвинов.
Мордвинов. Здравствуйте, господин вице-адмирал! Сколько лет, сколько зим!
Ушаков. Здравствуйте, ваше сиятельство!
Мордвинов. Пожалуй, со смерти графа Григория Александровича не виделись? Не то и больше? Ах, Григорий Александрович, Григорий Александрович! О мертвых дурно господь бог не повелел поминать. Однако, ах, однако... (Понизив голос). Умер вовремя.
Ушаков. Быть может, скажете, ваше сиятельство, к кому и. по какой надобности я зван?
Мордвинов (будто не слыша). Гнить бы ему в ссылке, Григорию Александровичу. Государь император, по конфиденсии замечу, имени его даже слышать не изволит. А тех, кому князь Потемкин мирволил, — не слишком почитает, вовсе не слишком... Ах, да! Покойный-то ведь и к вам был благосклонен. Добрая фея ваша. Да-да, вспоминаю, сколь многим обязаны вы ему — наградами, званиями, представлениями о викториях...
Ушаков. Я вам тоже премногим обязан, ваше сиятельства.
Пауза. С ненавистью смотрят друг на друга.
Мордвинов. Злопамятны, сударь.
Ушаков.
Мордвинов. Вы званы мною и ко мне.
Ушаков. Слушаю, ваше сиятельство.
Мордвинов. Вы изволили прислать из Севастополя рапорт в Адмиралтейство с жалобой на оное: насмешки ради приложили вы кулек с ржавыми гвоздями.
Ушаков (уныло). Правды ради — не насмешки. Мордвинов. Считая сей реприманд дерзостным, представил рапорт государю императору.
Ушаков кланяется.
И ржавые гвозди также представил государю императору.
Ушаков кланяется снова.
На высочайшее усмотрение. Извольте ждать высочайшего решения. (Усмехаясь, иронически отвешивает поклон, уходит).
Ушаков гневно смотрит ему вслед. Гаснет свет. Освещается кабинет императора Павла. Павел и Мордвинов.
Павел (стуча тростью о высокий ботфорт, сиплым голосом). Что это? Что это? Откуда сие? Почему это?
Мордвинов (продолжая высыпать на стол из рогожного кулька ржавые гвозди). Из Севастополя, ваше величество. Вицеадмирал Ушаков специальным курьером прислал в Петербург. Пав ел. Специальным курьером? Зачем? Кто позволил?
Мордвинов. Дабы доказать неспособность назначенного вами нового состава Адмиралтейств-коллегии.
Павел (сиплым голосом). Ага! Суворову подражает. Одного поля ягодка! (Угрожающе). Ягодка!
Мордвинов. В жалобе пишет оный вице-адмирал Ушаков, будто чиновники Адмиралтейств-коллегии, вашим величеством назначенные, фальшивую пробу корабля учинили при тихой погоде.
Павел (злобно). Суворов! Суворов! Одного веника два прутика!
Мордвинов. Сие не со вчерашнего дня, ваше величество. Еще в бытность правления государыни Екатерины вице-адмирал Ушаков, как надежным щитом прикрываясь благоволением князя Потемкина...
Павел (сморщившись). Ах, опять матушкины дела...
Мордвинов. ...оный Ушаков скрыл при себе осужденного на дыбу и каторгу подлого бунтовщика, Емельки Пугачева сподвижника... каковой по сю пору находится при упомянутом Ушакове и осыпаем наградами.
Павел (заметался по кабинету, бешеным шепотом). В деревню! Я из них вольнодумский дух вышибу! (Чуть не сбил тростью часы с яшмового стола). Вон, вон, вон с государственной службы! Ржавым гвоздем решкрипт нацарапать. Ржавым гвоздем! В деревню! Свиньями командовать! На запруде с недорослями кораблики пускать! (Хлеща кресла тростью, пробежался по кабинету, встал. Резкий поворот, как на плацу. Очутился лицом к лицу с Мордвиновым). А кто флотом командовать будет? Ты? Ты?