Драмы и комедии

Гецадзе Акакий Исмаилович

М а й я. Пока я не могу поверить… Любовь — это светлое, чистое… Сердце человека не хлев, куда загоняют скот… Не смотри на меня так… Не смотри!..

М и р и а н. Хорошо… Давай я ослепну… (Отворачивается.)

М а й я. Смотри куда хочешь, хоть небо просверли глазами, только на меня их не таращь.

М и р и а н. А не боишься, что твой летчик потом в дырявом небе летать будет?

М а й я. Ты его забыть не можешь?

М и р и а н. А ты? Тебе бы сейчас обручальное кольцо да белое платье, и готова невеста.

М а й я. Что ты заладил «невеста» да «невеста»!

Я такой же солдат, как и ты!

Пауза. Мириан раздувает огонь.

Не раздувай так сильно, а то сгорим.

М и р и а н. Стенам надо обсохнуть, нам тоже не повредит.

М а й я. Ложись, усни. Ведь ты так хотел спать!

М и р и а н. Мне уже не хочется спать.

М а й я. Сосчитай про себя до ста, и заснешь.

М и р и а н. Да ну, мне сейчас ничего не поможет… Не по себе мне что-то…

М а й я. Тебе что, холодно?

М и р и а н. А?

М а й я. Холодно?

М и р и а н. Как-то и холодно…

М а й я. А ты думай, что тебе не холодно, и согреешься. (Накидывает на него плащ-палатку. Мириан хотел схватить ее за руку. Майя испугалась и отскочила от него.)

М и р и а н. А ты почему не спишь?

М а й я. Тоже не спится.

М и р и а н (привстал). Майя… Майя… (Берет плащ-палатку и подходит к Майе. Хочет обнять ее.)

Майя вдруг вытаскивает из-за пазухи платок сестры Мириана и надевает его себе на голову.

(Мириан вздрогнул, опустил голову и чуть отступил.) Ты что?

М а й я. Так нужно. Если будешь умником, в свое время верну!

М и р и а н. Ну хорошо, спи. (Осторожно укрывает ее плащ-палаткой.) Спи! Утром нам рано вставать.

Слышен постепенно усиливающийся грохот.

М а й я. Что, гроза начинается?

М и р и а н. Какая же гроза в лунную ночь.

Слышен звук автоматов, взрывы гранат. Стрельба усиливается.

М а й я. А что, стреляют?

М и р и а н. Стреляют, Майя… Наверное, наши ребята стреляют. Эге-гей, ребята! (Бежит с автоматом.)

Майя за ним.

Стена опускается. Слышен грохот боя.

Перед стеной появляются М а й я и М и р и а н.

М а й я. Мириан, что тут за кладбище?!

М и р и а н. Немецкое! Деревянные кресты! Смотри, на крестах каски со свастикой. Около пятидесяти крестов. Кладбище новое…

М а й я. Новое? Откуда здесь новое немецкое кладбище? У лесной опушки в снегу два танка, тоже со свастикой.

Мириан

вдруг побежал.

Куда ты бежишь, Мириан?

М и р и а н. Здесь было сражение!.. (Отчаянно.) Майя, наши! Наши!

М а й я. Где, где, Мириан? (Убегает.)

КОТЕЛОК ВМЕСТО ГРАНАТЫ

Стена поднимается. Заснеженная поляна опушки леса. В снегу лежат солдаты. У одних видны только ноги, у других лишь голова. Торчит ствол винтовки со штыком. Поодаль видны два немецких танка, уткнувшиеся дулами в землю. Из-под снега появляется Э м з а р. В одной руке у него разбитая винтовка, в другой камень.

Э м з а р (мрачно напевает).

«Если кончатся снаряды, И патроны, и гранаты, Если враг смертельный рядом — Камни выручат солдата».

Вбегает М и р и а н.

М и р и а н. Эмзар, что случилось с отрядом?

Э м з а р. Пусть каждый расскажет о себе.

М и р и а н. Трудно вам было?

Один за другим с о л д а т ы поднимаются и рассказывают о том, что здесь произошло.

Э м з а р. Черт подери! Патроны у меня кончились, я взял котелок и бросил в немца. Он думал, что это граната, и упал. Потом я забросал его камнями. Но в конце концов они меня убили!.. (Ложится и как бы исчезает под снегом.)

Мириан смотрит на Савле, который застыл, прикрывая один глаз рукой. Савле поднимает большой камень, делает несколько шагов и падает как подкошенный.

С а в л е. Когда я расстрелял все патроны, то схватил этот камень и пошел навстречу танку. Пулеметная очередь скосила меня. Одна пуля попала прямо сюда! (Показывает на глаз.) У-ух! (Хватает автомат и стреляет в небо.)

М и р и а н. Что ты делаешь, Савле? В кого ты стреляешь?

С а в л е. Я стреляю в бога! Если бог есть, то куда же он смотрит? Сошел бы с небес да посмотрел, какой тут ад творится! (Ложится. Одной рукой обнимает камень, другой прикрывает глаз.)

С е р г о начинает одной рукой играть на барабане.

М и р и а н. А где твоя вторая рука, Серго?

С е р г о. Гранатой оторвало. Так загрохотало, точно земля — огромный барабан, по которому колотят великаны. Эх, мамочка! Если бы мне вернуться домой, я бы напился, наелся, как бык, завалился в постель и спал бы девять суток подряд…