Дракула
Шрифт:
В ее взгляде было нечто такое… Позже я узнал, что это любовь. Благодарность — не любовь, хотя и она в ее взгляде тоже была. Это я узнал от доктора Блоуварда.
Мы прожили вместе три месяца. Она мне все больше нравилась, и эта симпатия делала меня рассеянным. Стало трудно сосредоточиваться на технике соблазнения, которую я использовал, чтобы кормиться. Я распустился и, признаюсь, стал слишком озабоченным и агрессивным: чуть не убил одну женщину из Лос-Фелица. Когда Эшли родила и отказалась от младенца, ее печаль и чувство вины передались
Через несколько недель стало ясно, что ей пора уходить, как она обещала. Вернуться на улицу и торговать собой. Но мы оба промолчали: я — потому что заботился о ней, насколько это вообще было возможно, а она, как я потом узнал, — потому что целиком погрузилась в блаженство любви. В итоге она осталась.
Однажды вечером, когда я собирался выйти за пропитанием, она сидела на кровати, глядя, как я одеваюсь.
— Ты видишь во мне сестру, да? — Это не было вопросом.
— Не знаю… У меня никогда не было сестры. А ты видишь во мне брата?
Она захихикала:
— Наверно, сознание того, что тебе сотни лет, этому мешает, хоть ты и выглядишь не старше тридцати.
— О! Так ты мне поверила… А мешает ли это сознание видеть во мне потенциального любовника? — Мое неестественно спокойное сердце дрогнуло.
Она покосилась на меня:
— Я… боюсь думать о тебе так. Не знаю отчего. — Она немного повеселела. — А ты об этом подумывал?
Мне тоже полегчало.
— Ну да, конечно. А ты, значит, нет?
— Ох, черт! Да, думала. Я просто боялась… что-нибудь предпринять.
— Нам Хорошо вместе, да. — Это не было вопросом.
Она с готовностью закивала:
— Ага, очень хорошо. Но можно ли нам… знаешь… быть вместе? Вампиру и обычной девушке?
Я вдруг стал молодым, юность возродилась с желанием, какого я не знал никогда. Или однажды познал?
— Я не знаю, Эшли. Хочешь попробовать? — Пожалуйста, думал я, пожалуйста.
— А можно? Влад… Я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой.
— Эшли… — Я раскрыл объятия, и она тепло приникла ко мне.
Столкновение двух противоборствующих чувств, охвативших меня, оказалось почти непереносимым. Все месяцы, проведенные в одной квартире, мы держались достаточно отстранение, чтобы я мог сдерживать голод. Совладать с похотью было труднее. А теперь голод и глубокая страсть сражались за власть надо мной. У меня под носом пульсировала ее сонная артерия; розовая, нежная девичья кожа ярко, искушающе светилась. От ее запаха кругом пошла голова. Как долго я ничего не чувствовал, а теперь меня захватил вихрь эмоций.
— Поцелуй меня. — Она подняла ко мне лицо.
Из десны высунулись пищевые, резцы, и у меня потекла слюна, готовая смешаться с кровью. Я чувствовал, как впиваюсь взглядом в ее глаза, превращая из добровольной любовницы в беспомощную жертву. Неужели я никогда не смогу просто любить женщину?
Моя Эшли замерла, взяла меня за плечи и оттолкнула:
— Ты, поганец! Не позволю превратить себя
Какая сила духа! У меня и теперь кружится голова от воспоминаний. Прихоти князя тьмы не имели власти над этой смертной девушкой.
— Я знаю, Эшли. Но тело берет свое. Не представляю, что делать.
Она улыбнулась:
— Люблю, когда ты становишься растерянным мальчиком вместо великого всеведущего Дракулы.
— Вот и хорошо, можешь радоваться. Нет ли у тебя предложений, как нам справиться с этим… голодом.
Она задумалась, склонив набок красивую головку. Умная девочка.
— Ну, после еды тебе дня два больше не хочется. Почему бы тебе сперва не подкормиться… а там посмотрим.
— Блеск. Я пошел.
И я оставил мою Эшли на кровати дожидаться возвращения дружка.
Если бы я тогда знал то, что знаю теперь!
В кабинет доктора Блоуварда мы вошли два месяца спустя: оба несчастные и с желанием сохранить наш союз. На первой сессии говорила Эшли, у которой за спиной были годы опыта в руках мозгоправов.
Я сидел, разглядывая лысеющего солидного мужчину с настороженностью жертвы, а Эшли объясняла, в чем наша проблема.
— Ну, мы вместе около двух месяцев. Сперва было здорово. Фантастический секс, изумительная страсть и любовь… В жизни не знала ничего подобного! Мне еще нет восемнадцати, но я давно самостоятельная и три года как проститутка. Так что я вполне сознательно решила жить с Владом. Нам обоим приходится разбираться с багажом прошлого, но иногда кажется, будто мы увязли в цементе.
Алекс, как он просил его называть, обратил глаза-бусинки на меня и спросил, согласен ли я пока с оценками Эшли. Я кивнул.
— Вы больны, Влад?
Эшли подсказала:
— Да, по-моему, об этом тоже надо сказать.
— СПИД? — Алекс чуть нахмурился.
— Нет, он — вампир.
Она увидела в его глазах недоверие. Я чувствовал страх.
Он решил реагировать с иронией:
— И давно вы вообразили себя вампиром, Влад?
— Я был вампиром больше трехсот лет. Не помню свое детство и большую часть прошлого. Я понимаю, что испытываю вашу доверчивость, тем более что при вашей профессии вам приходится иметь дело с психопатами и шизофрениками, считающими себя теми, кем они не являются. Но уверяю вас, к своему огромному сожалению, я действительно вампир. — Я отвел взгляд. Не от стыда, а чтобы не видеть его усмешку.
— Вы забыли детство? — Я обернулся на вопрос, а он задумчиво поглаживал подбородок. — Что вы думаете о своих родителях? — Все мозгоправы похожи на землекопов, роются в грязных кишках психов за повременную оплату.
Так прошли несколько первых сессий. Эшли или я рассказывали о воспоминаниях детства, составляли хронику своего пути под уклон. Я быстро освоился, и Эшли увидела в этом благоприятный признак. Ее опыт терапии подсказывал, что если чувствуешь себя с психиатром неловко, толку не будет. Я безоговорочно доверял ее опыту.