Дракула

Стокер Брэм

К тому времени стали подтягиваться жители городка. Они медленно брели по траве из-за поворота Джингл-Бенд, где обычно встречали всех приезжих. Мужик из первого грузовика — Билли решил, что он и есть Джозеф Блумлейн, — уже спрыгнул на траву и теперь смотрел на приближавшиеся фигуры. Женщина — Дидра, или Диди, как он ее называл, — обошла грузовик и встала рядом с мужчиной. Было видно, что они оба сильно нервничают. Он все затягивался сигаретой, будто его вот-вот поведут на расстрел, а она жалась то к мужу, то к кузову грузовика.

Билли посмотрел,

кто пришел. Здесь были мистер Мак-кендрик, Солли Саперстейн, мистер и миссис Ривайн, молодой Джефф Уинтон и еще целая куча народу, в том числе его мама, замыкавшая шествие вместе с Милдред Даффи и ее мужем, помощником мэра Памп-Хэндл.

Горожане остановились ярдах в двадцати от грузовиков — машины стояли на обочине. Поздоровались. Гостей оказалось пятеро: Джозеф, Диди, молодой парень с беззубой улыбкой и отсутствующим взглядом, женщина, которой днем Билли, вероятно, дал бы лет шестьдесят, с крысиными хвостиками на голове — волосы у нее были местами блондинистые, а кое-где каштановые — и подозрительного вида пожилой дядька, который прислонился к дверце второго грузовика и посасывал трубку.

Том Даффи пробился из хвоста процессии вперед, так что ему оставалось всего несколько футов до Билли Кендоу, Джозефа и Диди Блумлейн, и вежливо приподнял шляпу.

— Добро пожаловать в Памп-Хэндл! — провозгласил он, как будто собирался вручить им ключи от Сент-Луиса или Нового Орлеана — сказочных городов, о которых Билли столько слышал.

Джозеф Блумлейн с улыбкой кивнул, бросил окурок в траву и раздавил его ногой.

— Я рад, — сказал он, дружески протягивая руку вице-мэру. — Мы все рады.

Улыбка, сопровождавшая последнюю реплику, насторожила Билли. Он оглядел собравшихся, пытаясь по их лицам понять, заметил ли еще кто-нибудь этот почти крысиный оскал и прищуренные глаза. Но все вокруг благостно улыбались. Даже его мама. Билли снова перевел взгляд на Блумлейна.

Элинор Ривайн обошла жену Тома Даффи, подбоченилась, немного отклонилась назад и стала читать надписи на бортах грузовиков.

— Чего такое «постап… постап… калиптический театр теней»? — спросила она, и Билли подумал, что тоже не прочь это узнать.

Старик с трубкой шагнул вперед и встал рядом с Билли.

— Вот здесь, — сказал он, величественно простирая руку в сторону грузовика, — то, что может привести к самым неожиданным происшествиям. — Он набрал в грудь побольше воздуха, и начался… «Положь кролика и дуй на представление, которому нет, нет, нет конца»…обычный треп ярмарочного зазывалы: — Тут все… — он приблизился к грузовику и ткнул пальцем в написанные от руки строчки, — курочка, несущая пустые яйца, каждое из которых совершенно по форме, но не содержит абсолютно ничего; сиамские близнецы-тройняшки — три ноги, три сердца, три головы и пять рук на троих; еще — енот с ластами и плавником на спине; а еще…

— А какой он, последний вампир? — робко спросил Билли.

Старик повернулся к нему, и на мгновение его глаза

угрожающе сверкнули. Мальчик решил, он рассердился на то, что его перебили, поэтому опустил голову и пробормотал слова извинения.

— Ничего, сынок. — Старик выпустил из своей трубки облако зловонного дыма, подошел к изображению вампира и покачал головой. — Это очень жалостно… Его, вероятно, даже больше жалко, чем сиамских тройняшек, ей-богу, — сказал он. — Зовут Дракула, как в книжке. Мы думали, это все выдумки, но теперь-то знаем, что нет. Наткнулись на него в Каролине — Южной или Северной, не помню. Да это и не важно. Рыскал по ночам и пил кровь из кого ни попадя. Не говорит ни слова…

— А другие были?

— Чего говоришь, сынок?

— Здесь написано, что этот — последний, — сказал Билли. — Значит, были еще? Что стало с теми людьми, которых он… ну, вы понимаете, — Билли изобразил, словно кого-то кусает, — из которых он пил кровь?

Старик взглянул на Джозефа Блумлейна. Тот подошел и взъерошил волосы Билли.

— Все это очень странно, парень, — пробормотал он. — Может, у него и есть где родня, только никто из них и носа не кажет, не говоря о клыке. — Он хмыкнул. — Мы взяли на себя смелость назвать его последним.Может, он вообще единственный.

Блумлейн повернулся к собравшимся жителям Памп-Хэндл и широко раскинул руки:

— Все, что осталось после войны, дамы и господа, мы привезли вам. А просим за это лишь немного домашнего тепла и уюта.

— Домашнего тепла и уюта? — переспросил вице-мэр.

Блумлейн пожал плечами и перевел взгляд на старика и женщину с пегими волосами, собранными в хвостики. Что-то произошло между ними — Билли Кендоу видел. Он посмотрел на лица других, пытаясь понять, заметил ли кто-нибудь еще. Но все с интересом ожидали ответа на вопрос.

— Немного еды, отфильтрованная вода, может быть, бензин… — Его голос почти сошел на нет, но тут же снова окреп. — За это мы вам покажем постапокалиптические чудеса!

— Нет у нас ни еды, ни воды, — хрипло проговорил Солли Саперстейн. — По крайней мере, столько, чтобы мы могли их раздавать. А бензин нам вообще без надобности.

Блумлейн подошел к вице-мэру и посмотрел на него сверху вниз. Стоило их главному сдвинуться с места, как тетка с косичками и старик с трубкой медленно потащились к грузовикам.

— Не могу поверить, — сказал Блумлейн, — просто не могу поверить, что вы не накормите разок меня и моих людей… в обмен на шоу, подобного которому вы никогда в жизни не видали. Ну как, по рукам?

Вперед вышел Джек Маккендрик:

— Наша провизия хранится в старом сарае, в городе, и мэр все держит под контролем. Мы не можем обещать, что он разрешит…

Том Даффи покачал головой и тронул Джека за руку.

— Не сомневайтесь, — сказал он устало, медленно оглядывая грузовики. — Мэр Лад найдет разумное решение.