Дракула
Шрифт:
Вслед за ним я прошел мимо прочих покойников, которым повезло больше моего, и поднялся по ступеням, ведущим в мир.
Конец этой истории вам еще предстоит узнать.
ПИТЕР КРОУТЕР
Последний вампир
Рассказы Питера Кроутера можно встретить в более чем шестидесяти антологиях и журналах, в сборниках «Лучшее за год», посвященных жанрам фэнтези и хоррор, а также в сборниках «Лучшие криминальные и мистические рассказы года». Его тексты трижды номинировались на премию Брэма Стокера и Британскую премию фэнтези.
В 1992 году его рассказы вошли
Когда после апокалипсиса в город приезжает бродячий театр, меньше всего ожидаешь встретить там вампира…
Звук мотора прорезал вечернюю тишину. Два густых «рррн» нарушили покой сверчков, которые буквально на секунду испуганно смолкли.
Билли Кендоу настежь распахнул окна спальни. Комнату наполнил прохладный воздух, пропитанный ароматами ночных трав и влажной листвы. Мальчик выглянул, почти ожидая увидеть красноносого клоуна из своей детской книжки, давящего на клаксон и вопящего: «Положь кролика и дуй на представление, которому нет, нет, нет конца…»
Но за окном не было ничего, кроме ночи и темноты. Может, ему послышалось. Но нет, вот опять «рррн, рррн» разнеслось по полям. Потом еще дважды: сначала далеко, затем ближе. Ненамного, но ближе.
— Мам! — крикнул Билли, всматриваясь в темноту и представляя себе проложенную через поля современную магистраль. — Слышала?
— Ну да. — Голос у матери был усталый и безразличный. — Просто грузовик, дорогой. Не о чем волноваться. Том Даффи наверняка услышит.
Однако волноваться было о чем. Эти сигналы означали больше, чем если бы какой-нибудь старый дурак, найдя линялую и порванную старую карту, решил срезать угол от кратера с отметкой 124 до пункта US64, который, как не раз говорили люди, забредавшие в Памп-Хэндл, выдержал самый жестокий бомбопад.
«Бомбопад» — смешное слово, но для Билли именно так все и выглядело. Даже он запомнил, хотя ему в то время было около трех лет. Снаряды падали с неба как дождь. Небо роняло серебряные иголочки, и на земле все превращалось в кашу, тюрю, какую Билли делал у себя в тарелке во время ужина из картошки, овощей и мяса; густую вязкую массу неопределенного цвета. Коричневое, белое, зеленое — один цвет переходил в другой.
«Мы давно так не ужинали, — вдруг подумал Билли. — И давно никто не приезжал к ним в город. Но раз есть грузовик — а это точно он! — значит, здесь снова появились люди».
«Рррн» звучало как обещание жизни, возгласов «а вот и мы!», «посмотрите-ка на нас!». И грузовиков-то точно было больше одного. Как давно никто не проезжал через Памп-Хэндл…
— Может, они везут нам еду? Настоящую еду и… — В воображении мальчика замелькали образы разных вещей, которые могли поместиться в грузовиках. У него загорелись глаза. — И комиксы, мам! Может, они привезли нам комиксы?
— Грузовики здесь не остановятся, Билли. По своей воле здесь никто не делает остановку. И сюда больше не возят провизию, — сказала она. — Здесь незачембольше
Билли осторожно посадил кролика, с которым играл, обратно в маленькую клетку, стоявшую на самодельном столе у кровати, вылез в окно и оказался на плоском козырьке. Вдыхая ночные ароматы жасмина и шиповника, он смотрел на небо. На западе, ближе к Мемфису, оно было черным и грозило дождем. А здесь пахло свежестью, чистотой и приключениями.
Сегодня все было не таким, как обычно. Повисло какое-то напряжение. Он принюхался: даже привычные запахи растений, почвы, травы, деревьев сегодня волновали Билли. Он запрокинул голову и улыбнулся звездному небу.
Что-то будет сегодня вечером.
Он ухватился за перила балкона рядом с окном и крикнул:
— Мам! Я пойду посмотрю, что там такое.
Билли спрыгнул на землю, и вот он уже бежит по траве, а голос матери гонится за ним, но не может догнать. Он бежит к лучам света, поднимающимся в ночное небо. То, что сегодня случится, приближается, уже петляет опасными дорогами вокруг холма Десмонд-хилл.
Билли добежал до края поля и остановился у ограждения, за которым начинался асфальт. Вообще-то, забор давно развалился и сгнил вместе с соломой, а кроме нее, на поле ничего не было. Так что если бы он захотел попасть на проезжую часть, не нужно было бы преодолевать никаких препятствий. И все же в том, что Билли здесь остановился, чувствовалась некая закономерность. Сейчас он вел себя так, как мог бы до бомбопада. Билли посмотрел налево, в сторону города, и увидел молчаливые фигуры других местных жителей. Они приближались. Справа слышался пока слабый, но усиливающийся гул моторов вперемешку с музыкой. Билли засмеялся и хлопнул себя по ноге.
— Супер! — крикнул он в безразличную ночь.
Похоже, действительно что-то будет. К их городку едут настоящие грузовики. И судя по грозному рычанию, с ними не соскучишься.
Когда первый грузовик, завершив последний виток вокруг Десмонд-хилл, выехал на дорогу, ведущую в Джингл-Бенд, Билли влез на остатки забора, замахал руками и заорал что было мочи. Сначала показался хлопающий на ветру брезент, потом блестящая черная кабина, и наконец он различил ветровое стекло, кузов и грузовик во всем его пыльном великолепии. Он напоминал о дальних краях и увлекательных путешествиях. От него пахло походными кострами и разноцветным дождем. И он был похож на зверя с раскосыми глазами. Истории про таких зверей рассказывал брат, когда боль не давала им уснуть. Вероятно, этот «роскошный экипаж» знавал и лучшие времена, но для Билли он был средоточием неведомых красок, звуков и запахов.
Билли только начал ходить, когда сбросили первые бомбы: Китай сдержал слово, пообещав ответить на агрессию со стороны Соединенных Штатов. А еще были Ирак, Иран, Турция и «прочие одержимые жаждой власти сукины дети, у которых хватает сил дышать и вонять»,как сказал отец в одну из тех бесконечных ночей, когда ни на секунду не смолкал гром и повсюду клубился дым. Затем добавил: «Притом что изо рта и из задницы у них пахнет одинаково».
Стратегии воюющих сторон быстро менялись. Брат Билли, Трой, ночами рассказывал ему, что Британские острова затонули и Европу опустошили — сначала бомбы, затем пыльные смерчи, которые дуют со скоростью двести миль в час. И что материковая часть США, где жили Трой, Билли и их родители, теперь пустыня на тысячи миль с воронками вместо городов, покрытая травой неопределенного цвета, проросшей через много дней после того, как рассеялись последние облака пыли и перестало вонять горелым мясом.