Дракула
Шрифт:
Недолго Дракул их судил.
Он многих на кол посадил,
а прочих истязали,
конфисковав товары.
Червонцы Дракул предпочел,
и принесли потом котел
для нестерпимой кары.
Велел он, чтобы, как сельдей,
в котел с водой живых людей
под крышку водворили,
и в кипятке такой улов
безжалостно сварили.
Хоть быть разнообразней
чудовищный мог произвол,
предпочитал он все же кол
всем прочим видам казней.
Он в Семиградье не дремал.
Людские кости тать ломал
И радовался хрусту;
людей рубил по всей земле,
как рубят где-нибудь в селе
по осени капусту.
Так Дракул-кровопийца
губил и взрослых и ребят;
сажая на кол всех подряд,
торжествовал убийца.
Настолько полюбил он зло,
что наихудшее влекло
жестокого тирана.
Жег Дракул, резал и громил.
Нерона, Ирода затмил
и Диоклетиана.
Кромсал живых вначале,
на раны сыпал соль
потом и в кипятке варил крутом,
а многих жарил в сале.
Свою жестокость он дразнил;
кого хотел, того казнил
на разных эшафотах,
и кожу с жертв своих содрав,
свой кровожадный тешил нрав;
одних он в нечистотах
топил, а неохочих
служить — в цепях гноил стальных;
за волосы вешал иных,
вниз головами — прочих.
Людей приказывал терзать,
носы и уши отрезать,
срамные также части;
злодею сердце веселя,
служили камень и петля
кровопролитной страсти.
Вбивать в глаза и в уши
велел он гвозди, а тела
живые, чтобы кровь текла,
разделывать, как туши.
И жечь,
людскую страждущую плоть
дал Дракул полномочья.
Своим псарям он делал знак
и сам науськивал собак,
чтоб разрывали в клочья.
Играл он черепами,
тела гвоздями исколов,
мозг выбивая из голов
дубинами, цепами.
И заставляя лошадей
вдаль по камням тащить людей,
любил свою затею,
и вслед за каждой из телег
в пыли волокся человек,
пока не сломит шею.
С крыш сбрасывал он многих.
Попробуй только в толк возьми!
Стрелял из пушек он людьми,
в жерло вогнав двуногих.
Его повадки таковы:
людей в колодцы и во рвы
бросал с высоких башен.
Он руки-ноги отрубал,
и расчлененный погибал.
Был воевода страшен.
И в злобе сатанинской
казнил он всех его родных,
младенцев отрывал грудных
от нежной материнской
груди, хоть были хороши
младенцы в ласковой тиши,
но маленький ребенок
нередко с матерью страдал
и с нею на кол попадал:
кровь капала с пелунок,
и дьявольской сноровки
порой хватало, чтоб злодей
взамен отрезанных грудей
клал детские головки.
Младенцев жарил он шутя,
чтоб ела мать свое дитя;
он скрашивал досуги
свои, когда, вселяя жуть,
есть заставлял он мужа грудь
еще живой супруги.
Чем кровь лилась обильней,
тем пуще упивался злом,
одних приканчивал колом,
других крушил давильней.
И был при этом Дракул рад.
На кольях прыгал стар и млад,
как прыгают лягушки,