Драконья Кровь
Шрифт:
Одно ярко-красно-оранжевое пламя, извергаемое из пасти огромной крылатой ящерицы, заставляло парня бледнеть на глазах и начинаться молиться Разлому.
Поздно спохватился за молитвы, чернокнижник, надо было раньше думать перед тем, как идти против империи. А сейчас уже всё. Слишком поздно сворачивать назад.
— Драконы, — усмехнулся. — Почему ты так боишься драконов? — и я вошёл в его страх, ища его истинную причину.
День. Чистое солнечное небо лазурью разливалось над головами. Лёгкий летний ветерок колыхал травы, листву деревьев и длинные девичьи косы, цвета
Но их счастье длилось не долго. Внезапно небо поразила молния. Тучи приходили со всех стороны, затягивая дневное светило. Темнота сужалась над поляной, не позволяя разглядеть и сантиметра перед собой. Но длинный, искрившийся молниями хвост на чёрном небе был ярко выражен. Драконий рёв оглушил молодую пару. И с небес сорвался грозовой дракон, чешуя которого сливалась с окружающим пространством.
Мощные когтистые лапы, соприкоснувшись с поверхностью, распороли землю. Крылья со свистом сложились. А из ноздрей вылетел пар, вносящий всё на своём пути.
Селиус побледнел. Глаза его затуманились, а тело задрожало, как при конвульсиях.
Но стоило девушке сделать шаг к дракону, погладить его морду, как чародей и во все потерял сознание…
Я видел всё его глазами, слышал всё, что тогда происходило, и чувствовал всё, что ощущал чародей. Единственным, что я не мог понять, была слепая вера в то, что именно драконы уничтожали первыми деревни, сжигали молодых девушек, а пепел их развеивали по ветру.
Серьёзно? Кто вообще придумал, что мы, драконы, дикие, безжалостные, не знающие любви твари? Кто распространил миф о том, что дети у нас рождаются из пепла девственников? Кто такой умный решил поведать миру, что драконов кроме власти, больше ничего не интересует? Кто? Покажите мне его, и я лично опровергну все вышеперечисленные мифы.
Ещё самый первый драконий король издал указ — ни один из парящих, плывущих и роющих не имеет права нападать на приблежные поселения, убивать жителей соседних империй и начинать войны. Но несмотря на наши вековые устои, наш уединённый образ жизни, нас по-прежнему все боялись и ни один император не был готов заключить мирное соглашение между нашими империями. Наши короли не понимали их решений, но перечить не пытались, а потому просто принимали всё и благодарили лишь за то, что никто не начинал войн.
Но ту кровавую ночь никто предвидеть не мог. Не драконы начали уничтожать всех до единого, в корне истреблять весь драконий род, но мы будем первыми, кто положит конец всей этой бессмысленной вражде. Оставалось только понять, как это сделать.
Тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли, вернулся к обессиленному чародею.
Страх его был мне не понятен. В детстве родители нарассказывали страшилок про кровожадных драконов, похищавших прекрасных девиц, а фантазии у детей были богатыми всегда. Не удивительно, что парень, ни разу не видевший дракона в живую, но слышащий о их жестокости и наглой лжи, верил, что крылатые никогда с миром
Но если бы он внимательно пригляделся к своей спутнице, которая была чистокровным драконом, понял бы, что все, что говорили о драконах, чистая ложь. Драконы не всегда были жестокими и беспощадными. Они также способны были любить и сострадать. Они те же самые выходцы из Разлома, что и вампиры, оборотни, маги и даже тёмные. Так почему нас так ненавидели и презирали? За что наш род с корнем вырезали? Я не знал. Никто не знал.
— Ты не драконов боишься… — начал осознавать свою ошибочную теорию. — Ты боишься того, что все, что тебе когда-то рассказывали об этих существах, окажется ложью.
— Нет! — глаза чародея округлились, в них читался ужас и страх.
— Но ведь ты сам знаешь, что это все обман, — продолжал подбираться к истине, наблюдая за каждой переменой в лице допрашиваемого.
— Нет-нет, это неправда. Ты лжёшь! Драконы — дикие и жестокие существа, место которых глубоко в Разломе! — Селиус перешёл на крик. Его тело содрогалось, железные оковы звенели от частых взмахов запястий, казалось, парень хотел закрыть лицо руками и больше никого не видеть.
— Ты ведь любил дракона, — чародей, как громом поражённый, бездвижно повис на цепях. Его глаза, в которых стояли слезы, с нескрываемым ужасом смотрели на меня. — Она ведь ни разу не причинила тебе боль. Ведь так?
— Нет. Нет. Нет, — чародей от безысходности начал биться головой о стену. — Цаси никогда не была драконом. Она чистая и очень ранимая девушка. Нет. Она не могла. Нет, — еще один сильный удар. — Не могла быть такой. Нет, — в воздухе уже чувствовался металлический запах крови. — Она не могла. Не могла!
Я понимал, что один не справлюсь. Тут нужна была сила помощней моей. Тут нужна была чародейка, способная без препятствий войти в чужое сознание и разузнать все, что нам было необходимо. Нужна была Несса.
Дракон протестовал. Он, как и я, не хотел впутывать девушку в это расследование. Но мы с ним также понимали, что в скором времени она потребует предоставить ей чародея. Все же они могли вместе учиться и хорошо знать друг друга.
От мысли, что они были близки и она ему доверяла, в груди все сжалось, дракон глухо зарычал. Он ревновал. Очень сильно ревновал свою пару к другим мужчинам и был готов рвать соперника на часть, лишь от одного её взгляда на того.
Она была моей, пусть и сама того ещё не осознавала. Она была моей с того первого дня, как я увидел её, лежачую на ритуальном камне посреди густого леса.
Возможно, она не помнила, но тем драконом, который спас её от смерти, был я.
— Нет! — от размышлений меня отвлёк очередной мясистый удар об каменную стену. — Она человек! Драконы жестоки. Они убийцы! Детосжиратели! Нет! — удар. — Она не такая. Не така…
Прошептав заклинание мгновенного сна, отключил чародея, пока тот не расквасил себе голову об стенку, а его мозги не пришлось потом собирать по и без того сырому полу.
Открыв дверь в камеру, запустил друга.
— Ты издеваешься?! — тут же возмутился Энест, глядя на поникшего головой чародея.