Драконья Кровь
Шрифт:
Тут же под ногами растелился ручной вышивки красный ковер, что тянулся прямиком к дверям здания. По бокам цвели цветы, в основном белые ромашки, хотя в такую погоду и они были редкостью, но чародеи хорошо следили за состоянием той, чьей энергией подпитываются.
— Ничего не изменилось, — снимая ботинки и засовывая ноги в махровые тапочки, улыбнулась.
— Ты бы еще чаще заходила в гости, глядишь, и были бы у нас перемены, — прям с порога начала отчитывать меня старшая.
— Айвова Василефовна, вы же знаете, как там сейчас, в столице, — подождала, пока наставница выговориться,
— Как же я соскучилась, — бережно обнимая пожилую женщину, честно призналась.
— Ври-ври больше, — усмехнулась в свою очередь та, но объятий не разжала. — Скучала бы, чаще нас навещала. А так всю себя детям посвящаешь и забыла, откуда ноги растут.
— Айвова Василефовна…
— Что? Разве я не права?
— Конечно, правы. Вы всегда правы.
— Вот любишь же ты мне льстить, деточка, — прищурилась женщина. — Я тоже скучала, — и ее объятия стали крепче.
После недолгих приветствий я познакомила наставницу с другом, а та, как хорошая хозяйка и ректор данного учебного заведения, пригласила нас за стол.
Столовая школы располагалась на первом этаже ближе к западному крылу, там же был расположен и вход в сад, где в основном и проходили все занятия. Чуть глубже среди уже облысевших кронов деревьев под прозрачным куполом цвели довольно редкие и теплолюбивые цветы и лечебные травы. Эта была личная оранжерея госпожи Дудлит — магистра зельеварения. А в другом конце сада растелился небольшой полигон, где юноши и весь преподавательский состав мужского пола любили проводить свободное от учебы и занятий время. Вот и сейчас, усаживаясь за широкий стол, с полигона доносилось громкое:
— Ать, два, ать, два. Харис, отпусти задницу! Дарс, ниже, еще ниже! Файр, да кто так отжимается!
На это названные ученики и остальные, чьи имена явно разносились по всему учебному корпусу ни раз, лишь молча постанывали и старались исправить свои ошибки.
— Не уж-то тяжело? А заигрывать с одногрупницами не тяжело? Еще плюс пятьдесят.
— Профессор Карбон, ну подумаешь там побегали к девчонкам, ну и что с того, — хриплый от тренировок голос попытался вразумить любившего наказывать своих адептов профессора.
— Сто! — да-а, с этим мужчиной всегда шутки заканчивались удовольствием только для него. Я, конечно, никогда не жалела провинившихся в чем-то ребят, но и не завидовала им — на своем опыте знала, какого это.
— Профессор Карбон, сегодня разошелся, — улыбнулась. — Что они натворили на этот раз?
— Один несносный мальчишка соблазнил его дочь, и та понесла от парня, — покачала головой женщина. — Совсем они тут без тебя распустились, — сразу поняла, чему она клонит.
— Айвова Василефовна, вы же знаете, я не смогу оставить своих детей. Им без меня будет сложно выжить в этом жестоком мире.
— Да, знаю я, — тень грусти коснулась ее лица.
Вот только ректора Школы чародейства не так просто было провести. Эта женщина повидала в своей жизни многое и многое пережила, да и переживет всех нас. А потому она прекрасно чувствовала, для чего ты приходишь к ней в дом.
— Что тебя привело к нам, дитя мое? — наставница пригубила ромашковый чай.
—
— Зачем?
— Лучше сами посмотрите, — протянула руку.
— Но… — женщина прекрасно знала мою родословную, как и то, что проникнуть в мое сознание она не могла, даже если бы захотела. Вот только маги не все знают о драконах.
— Я дала вам свое добро, а потому вам ничто не помешает войти в двери моего сознания.
И я сказала правду. Драконы изначально имели твердый контроль своего разума и никому не позволяли входить к себе в голову — это считалось нарушением личного пространства. А драконы очень чтили свое уединение и свои мысли. И потому, если кому-то нужно было что-то узнать — а драконы могли проникать в сознание друг драга — обязательно спрашивали разрешения и только после того, как собеседник снимет замки, и мысли его потекут в Разлом, только тогда другой дракон, а в нашем случае был чародей, мог увидеть все, что видел тот.
Как хорошо, что мой дар обходил все законы природы и мне не требовалось каждый раз спрашивать дозволения, ведь не будь у моего дара такой изюминки я бы не смогла усмирить дракона Лейсы, и девочка, так и до конца не приняв вторую сущность, осталось бы в таком положении до прибытия драконоборцев, ибо скрыть ее принадлежность к крылатым существам Разлома не имело бы возможности. И тогда… тогда бы ее ждала казнь…
Встряхнула головой, возвращаясь в реальность, где женская морщинистая рука описывала круги возле моего лица.
— Простите, отвлеклась, — немного смутилась, но разум чародейке открыла.
Когда ты входишь в сознание кого-то это одно, но, когда кто-то другой проникает в твою голову — не приятно.
Поборов в себе желание закрыть разум, попыталась расслабиться. Сам процесс не был болезненным, конечно, если ты не сопротивляешься, все проходит куда спокойнее и без какого-либо дискомфорта. Но самое главное — все происходило так быстро, что и глазом не успевал моргнуть.
Но был и еще один момент, в отличие от собратьев и представителей других рас, в чьи головы чародеи могли забираться, я контролировала, что просматривала наставница. Я показала ей пятерых приговоренных к казни мужчин, их воспоминания, заклятие «временной петли», которым были поражены они. Не утаила и то, что мою подругу чуть не убили, что спасла и ее, и ее ребенка. Поделилась разговором с офицерами тьмы, своими подозрениями и сомнениями насчет самого заклятья масштабного уничтожения всего Жардана. Не раскрыла ей только личину офицера де Горна — никому не следовало знать, что черный дракон находится в империи.
А вот заклятье. Заклятье я ей показала полностью. Каждую серую, синюю, черную ниточку, которые оплетали небольшой сгусток энергии. Сама же энергия была темной, сгущающейся, словно туман. А плетение… Плетение не то, которое обычно использовали для этого ритуала.
— Ты права, — все еще пребывая в моей голове, начала Айвова Василефовна, — В этом ритуале участвовали не только чародеи, здесь замешен очень сильный маг. Его магию практически невозможно уловить, — женщина распахнула глаза. — И он не темный.