Драконы
Шрифт:
— Я слышала о пожаре в Жестяном городе, — сказала Гамен.
Она подняла на Берлин большие грустные глаза. Не многие могли отказать этой девчушке, когда она просила милостыню, — устоять перед такими глазами просто невозможно.
— Да, зрелище было малоприятное, — подтвердила Берлин. — Послушай, если ты голодна, у нас сегодня полно еды. Ступай к Дому, спроси Джо или Ревуна.
— Я пришла не за едой, — отказалась Гамен. — Меня прислал Сэмми.
Берлин удивленно подняла брови:
— И что Сэмми хочет сообщить?
Гамен
— Ну, я кое-что видела в Жестяном городе, и, когда рассказала ему, он велел мне поговорить с тобой. Больше ни с кем, только с тобой.
— Что ты видела, Гамен?
— Высокорожденного. Я видела Высокорожденного в переулке Жестяного города незадолго до того, как начался пожар.
Берлин внимательно посмотрела на девочку. Высокорожденный. В Жестяном городе. Конечно, это не полный бред, однако она должна принять во внимание источник информации. Сэмми самый настоящий расист. Он ненавидит Чистокровок. Очень даже в его духе было бы стравить Чистокровок с Диггерами, потому что от Диггеров он тоже не в восторге. Он уже лишился пары своих попрошаек, которые ушли к Диггерам, — этого недостаточно, чтобы он сделался их врагом, однако хватит, чтобы при случае он с радостью заставил их сцепиться с Чистокровками.
— Ты точно видела? — переспросила Берлин. — Или это Сэмми сказал тебе, что ты видела?
— Ну что ты, Берлин. Я не стала бы тебе врать.
Огромные глаза выдержали ее взгляд. Берлин вздохнула. Уличная попрошайка, да еще с такими глазищами — совершенно невозможно определить, врет этот ребенок или нет.
— Ладно, — сказала Берлин. — Спасибо за информацию, Гамен. Скажи Сэмми, что я перед ним в долгу.
— А передо мной?
— Мне казалось, мы с тобой друзья, — заметила Берлин. — У друзей не принято считаться.
Гамен на секунду задумалась над ее словами, затем ее угрюмое лицо просияло. Она быстро помахала Берлин и исчезла в густых тенях. Берлин сидела на своем мотороллере, который работал на холостых оборотах, и размышляла о том, что может означать полученная информация. Высокорожденный в Жестяном городе. И зелье, явившееся прямо из Эльфландии. Если только можно доверять Сэмми…
Она снова взвесила все, затем покачала головой. Этих сведений просто недостаточно. Переключив скорость, Берлин направилась в сторону города Драконов.
Берлин отлично ориентировалась в городе Драконов. Она знала все повороты и изгибы узких улиц. Знала безопасные дома и те, что были запретными даже для нее. Она умела слышать пульс улиц и Драконов, которые патрулировали их по двое и по трое. Но этим вечером все было не так.
Идя по улицам, она чувствовала на себе злобные взгляды, которыми провожали ее из чайных и магазинов. Бумажные фонари как будто жадничали сегодня больше обычного, оставляя темные лужи теней, растекавшиеся на поворотах, поглощая улицу. Воздух просто
— Что ты здесь делаешь, Берлин? — спросил Локас, затаскивая ее с улицы в переулок. — Спятила, что ли?
Локас был худощавый темнокожий юнец, наполовину китаец, наполовину пуэрториканец. Он жил на окраине за парком «Прощание», но обычно проводил все вечера, курсируя по улицам Новой Азии.
Берлин стряхнула с себя его руку. Мотороллер она привязала цепью в переулке рядом с Хо-стрит, прежде чем двинуться пешком через город Драконов.
— С чего ты взял, что я спятила? Что вообще здесь творится, Локас?
— Ну и ну! Ты разве не знаешь? Все только о тебе и говорят, крошка. Говорят, это ты натравила на нас громил. Позвала бычар с окраины. На всех улицах только об этом и судачат. Ты же знаешь, что легавым на нас наплевать, разве что возьмут кого до выяснения, кто есть кто и что почем.
— И люди верят в такую чушь?
— Ну, это ж не просто слухи, детка. Все говорят только о тебе, и говорят все одно и то же.
— Так вот, все ошибаются. Слушай, Локас, неужели ты сам в это веришь?
— Я говорил им, что ты так не сделала бы, но все уже поверили, Берлин. Если ты потусуешься здесь еще немного, бычары с окраины получат твою голову, упакованную в симпатичную коробочку, если ты понимаешь, о чем я.
Берлин, ослабев, привалилась к стене.
— Господи! — пробормотала она. — Весь чертов мир встал с ног на голову!
— Что верно, то верно. Тебе лучше слинять отсюда, крошка. Дуй отсюда подальше.
Берлин кивнула:
— Ладно. Все ясно. Считай, меня уже нет. Но прежде чем я уйду, скажи мне еще кое-что.
— Чего ты хочешь, Берлин?
— Кому это принадлежит?
Она вынула блестящую телефонную карточку и положила ему на ладонь. Локас поднес карточку к свету, проникавшему с улицы, кинул беглый взгляд, затем повернулся к Берлин.
— Это старая печать, — сказал он. — Когда-то принадлежала людям Билли Ху, ты знаешь, о ком я? Тут речь идет о тонге, крошка. Чего тебе от них надо?
Было слишком темно, чтобы рассмотреть выражение его лица, но Берлин слышала в голосе Локаса подозрительные нотки.
— Ты слышал, что случилось с домом в Жестяном городе?
— Да, черт возьми. Никки был отличный парень.
— Кто-то оставил это на теле Никки.
Локас взвесил карточку на руке, затем вернул Берлин.
— Кто-то нарывается на неприятности и будет иметь дело не только с тобой, — произнес он наконец.
— Мне нужно поговорить с Билли Ху, Локас. Можешь устроить?
— Я разузнаю, что там назревает, перетру с народом.
— Было бы здорово, — сказала Берлин. — Похоже, большая назревает заваруха.