Драконы
Шрифт:
— Что все это значит?
Кога покачал головой:
— Как я уже сказал, это давешнее недоразумение.
— Но кто такая эта Онису, о которой он говорил? Почему он так сердит на тебя, Кога?
— Онису была женой Штыря, очень давно.
— И она… она умерла?
Кога кивнул:
— Ее убил Шоки.
— Но ты же… — Лаура не смогла договорить.
— Я знаю, — сказал Кога. — Поверь мне, Лаура, знаю.
Лаура поняла, что на самом деле предпочла бы никогда не слышать об этой тайне.
— Она
— Нет. — Кога передвинулся и сел рядом с ней. Взял ее за руку. — Существуют драконы, — произнес он, — которые являются здесь хранителями мира, Лаура. Драконы земли и огня, воды и воздуха — духи-хранители. Они обитают в человеческих телах, и маленькие участки этого мира подпадают под их защиту. Но иногда духи-хранители становятся слишком бесцеремонными, понимаешь? Они становятся такими, какой могла стать ты, если бы не научилась управлять своим демоном.
— Жена Штыря была таким драконом?
Кога кивнул.
— Тогда кто же такой Штырь?
Кога долго не отвечал. Когда он наконец заговорил, то так тихо, что Лауре пришлось придвинуться ближе, чтобы разобрать слова.
— На самом деле я не знаю, — признался он. — Знаю только, что когда-то он был моим другом.
— Как ты мог это сделать? — спросила Лаура. — Как ты мог ее убить?
— Ты не понимаешь, — качнул головой Кога. — Я сделал это ради него. Он нес за нее ответственность, точно так же как она — за него. Но сам он не мог этого сделать. И мне пришлось действовать вместо него.
Лаура вспомнила того демона, каким была. Вспомнила, как умоляла Когу, чтобы он, если не сможет спасти, убил бы ее, пока она не причинила зла кому-нибудь еще. Лаура вздрогнула. Вспоминать об этом она не любила. Поглядев на Когу, она поняла, что он тоже вспоминает. Она положила голову ему на плечо.
— Кажется, я понимаю, — сказала она.
Кога ничего не ответил. Он просто крепче прижался к ней, ища утешения.
V
Получилась высокая одинокая нота.
Берлин сидела на заднем крыльце Дома Диггеров, наигрывая на одной из гармошек Джо До-ди-ди, которая могла издавать такие высокие звуки, какие были не под силу голосовым связкам. Пока она играла, день угасал. Она ни о чем не думала, просто вспоминала. И ждала. Спустя некоторое время Берлин отложила губную гармошку и закурила сигарету.
Она ждала, пока не закончится день. Ждала, когда наступит ночь, когда оживет город Драконов. Джо пошевелился в кресле рядом с ней, но Берлин даже не повернула головы.
— Это долгий одинокий путь, — произнес наконец Джо.
Берлин выпустила струйку сине-серого дыма, рассматривая горящий кончик сигареты.
— Ты о чем?
— О возвращении.
— С чего ты взял, будто я добиваюсь чего-то большего? Может, я просто хочу узнать, что происходит, и остановить
— Иначе ты не была бы Берлин. Штырь поможет тебе?
Она пожала плечами:
— Он выясняет, я выясняю.
— И кто выяснит первым, получит приз?
Берлин медленно повернула голову:
— Что ты пытаешься мне сказать, Джо?
— Ничего. Просто… мы делаем хорошее дело, помогаем людям и все такое. Мне приятно сознавать, что я кому-то полезен, пусть это всего-навсего беглые панки и бомжи.
— Так должно быть и впредь.
— Но все равно уже не будет по-прежнему, — возразил Джо.
— Это не я начала.
— Никто тебя и не винит, Берлин. Я просто рассуждаю. Мыслю вслух.
Берлин метнула окурок на землю под крыльцом.
— Тебе вредно думать, неужели забыл? Сам мне говорил. Тот, кто много думает, не может играть блюз.
— Речь сейчас не о музыке, Берлин. Я говорю о том, что нам делать дальше, где мы окажемся, когда все это закончится.
Берлин вздохнула и поднялась:
— Мы изменимся, но это не обязательно к худшему, Джо. Мы все равно будем и дальше помогать людям.
— Каким людям? Сегодня на бесплатный ужин пришло полдюжины бродяг. Это конец. Люди напуганы. Уже ходят слухи, что там, где Диггеры, находиться небезопасно.
— Вот поэтому-то я и собираюсь что-нибудь предпринять.
Она ушла с крыльца раньше, чем Джо успел ответить, и направилась под навес, откуда выкатила свой мотороллер. Солнце почти село, опустилось за западную границу Граньтауна. Расчищенная площадка вокруг Дома тонула в тенях. Берлин оглянулась на Дом. Джо прав. Сегодня на ужин почти никто из бродяг не пришел, и ночевать у них никто не собирается.
Поэтому-то так тихо.
Она завела мотороллер. Шум мотора показался слишком громким в этой тишине. Берлин увеличила обороты и рванула через грязный двор на улицу. Когда она уже выкатывалась на асфальт, от густой тени под брошенным фургоном отделилась маленькая фигура и замахала Берлин.
Берлин одной рукой нажала на тормоз, останавливая мотороллер, а вторую положила на рукоять ножа. Но оставила нож в покое, как только увидела, кто перед ней.
— Привет, Берлин.
— Привет, Гамен. Как дела?
Гамен была одной из подопечных Сэмми, жила вместе с остальными детьми в старом заброшенном доме, откуда Сэмми управлял Пэками. Детишки Сэмми встречались в Сохо повсюду, доходя до Гавани торговцев и Риверсайда, — обросшие маленькие волчата в обносках, ищущие поживу на улицах и везде, где только возможно. Время от времени они появлялись в домах Диггеров, хотя Сэмми это не одобрял. Диггеры предоставляли ночлег всем желающим, и Сэмми вовсе не был в восторге, когда его волчата якшались с беглецами Чистокровок, которые появлялись в ночлежках с такой же регулярностью, как и другие уличные дети.