«Драконы войны»
Шрифт:
Каблук стукнул о металлическую пластину, и она слегка подалась. Лемборг услышал где-то вдалеке за спиной скрежет, закрыл глаза, скрипнул зубами и изо всех сил вжался в кресло.
Раздавшийся грохот был громче взрыва маневренного отсека, громче треска молнии, ударившей в ваше жилище, громче ударов о Наковальню Созидания Молота, которым Реоркс из хаоса выковал Звезды, Пять Миров и Вселенский Порядок, - так, во всяком случае, показалось Лемборгу, когда его со страшной силой вдавило в мягкое кресло: еще немного, и у него слезла бы кожа с лица. Раскаленные иглы пронзили барабанные перепонки.
Снова открыв глаза, он увидел вокруг безумное кружение. Проносящийся сквозь кабину ветер хлестал его по лицу и хлопал ремнями безопасности по груди и рукам. В разбитом окне были видны бешено летящие по ярко-голубому небу облака. Одни были похожи на огромные клочки ваты, другие - на белые кружева. В воздухе стоял запах гари.
Обессиленный Лемборг неподвижно лежал в кресле. Оранжевый комбинезон был измазан грязью. Гному казалось, что череп изнутри обжигает лава, тело болело так, будто его измолотили великаны, желудок скручивали приступы тошноты.
Тут гном вспомнил, что можно воспользоваться аварийной кнопкой. «Почему бы и нет, - подумал он, превозмогая боль.– Будет интересно посмотреть, что случится, если аварийная система не сработает». Пальцы его правой руки сползли к дальнему концу подлокотника, нащупали внизу кнопку и нажали на нее.
Корабль сильно тряхнуло, так что Лемборга швырнуло вперед, на ремни безопасности. Беспорядочно проносившиеся мимо облака стали двигаться медленнее: «Дух» снизил скорость и начал двигаться по прямой. Гном представил, как резко вылетели наружу и зафиксировались на своих местах аварийные крылья «Духа». Тормозной парашют, скорее всего, сразу же оторвался, но он все же выполнил свою функцию, так что к кораблю частично вернулась управляемость.
Измученный Лемборг ухватился левой рукой за торчавший возле его колена короткий рычаг и слегка пошевелил его. «Дух» наклонился вперед, и стало видно, что всего в нескольких футах под кораблем расстилается пустыня со сверкающими барханами. Гном обрадовался - он почти дома - и, щурясь от ветра, стал всматриваться вперед, стараясь найти место для посадки.
Потом Лемборг понял, что корабль снижается слишком быстро. Глаза его округлились от ужаса. Гном инстинктивно поднял правую руку, будто пытаясь отвести от себя надвигающийся хребет нанесенных ветром песков.
Еще бы чуть-чуть - и «Дух» перелетел бы через бархан. Еще бы чуть-чуть, но…
По кораблю прокатился оглушительный грохот. «Дух» с силой встряхивало: он, скользя по бархану то левым, то правым бортом, ударялся о торчащие из песка камни. В нижней части корпуса завыли тысячи сирен. Аварийные крылья врезались в валуны и отломились от корпуса. В кабину пилота полетел песок, набиваясь Лемборгу в рот и царапая ему лицо.
Гном зажмурился, поэтому так и не увидел ни возвышавшихся перед ним каменных стен, ни закрытых древних ворот под аркой, которые оказались на пути «Духа». Конический корпус корабля, врезавшись в деревянные ворота, оставил от них только облако взлетевших щепок. Когда «Дух» скользнул дальше, выступавшие слева и справа в средней части корпуса вспомогательные маневренные блоки ударились о каменную кладку по сторонам от створок ворот и сразу же взорвались, так что «Дух»
В потоках ярко-оранжевого пламени, осколков камней и почерневших обломков передняя половина «Духа горы Небеспокойсь», модель XXVIII-B, со скрежетом проползла еще немного вперед и остановилась на центральной площади давным-давно заброшенного города в пустыне. Нос корабля оказался немного приподнят: он заехал на песчаную горку возле пересохшего фонтана. На обожженный металлический корпус со звоном сыпались обломки стены.
У Лемборга кружилась голова. Он открыл глаза, и на мгновение его взору предстала расплывчатая картина: в разбитое окно корабля заглядывает, оскалив зубы, огромное чудовище. «Скорее всего, это не к добру», - подумал он и тут же провалился в блаженное забытье.
В сознание Лемборг пришел не сразу; казалось, целые столетия ему снились кошмары. Сначала он с трудом осознал, что не умер. Ощущение это было не особенно приятным: кожу на лице и руках сильно обожгло солнце. Гном облизал потрескавшиеся губы и понял, что хочет пить, вернее, что его мучает ужасная жажда.
– Приветствую, - Голос, гулко раздавшийся у него в ушах, был таким низким и громким, что Лемборг всем телом ощутил вибрацию воздуха.– Тебе нужно поскорее объяснить, каким образом твое любопытное приспособление оказалось в моем городе и был ли способ твоего появления здесь спланирован заранее. Ты произвел на меня большое впечатление, поэтому я терпеливо жду твоего ответа.
Маленький гном открыл глаза и ошеломленно посмотрел на искусно расписанный потолок, такой большой, что края его Лемборг уже не видел. Марширующие человечки в разноцветных одеждах, играющие на трубах и бьющие в барабаны, расходились концентрическими кругами. Ближе к центру были изображены уже не марширующие, а протягивающие руки в сторону трона, где сидел красивый, в великолепных доспехах, мужчина. Правой рукой он спокойным жестом победителя поднимал меч. Потолок потрескался от времени, но краски почти не выцвели.
Лемборг моргнул и попробовал пошевелиться, но тут же со стоном закрыл глаза: все тело невыносимо болело, и гному казалось, что он превратился в сплошной синяк.
– Ты сильно изранен, но все же выживешь, - дружелюбно произнес звучный голос, не похожий на голоса существ, с которыми случалось сталкиваться Лемборгу. Слова звучали отчетливо, но на такой низкой ноте, что гном понял - с ним разговаривает создание огромных размеров. Может, людоед. Хорошо бы не минотавр.
– Во… - Лемборг не смог произнести больше ни звука, так пересохло у него в горле. Он закашлялся, поднял руку, и волна боли тут же прокатилась по ней и охватила плечо и грудь.
Неожиданно в лицо гному плеснуло холодной водой. Он ахнул, попытался сесть и тут же вскрикнул: это резкое движение причинило сильную боль. Лемборг попробовал снова лечь, но от этого все только заболело еще сильнее.
Что-то огромное и твердое слегка надавило ему на левую руку. Он уже собирался снова вскрикнуть, но тут через все его тело блаженной родниковой струей устремился облегчающий боль поток. Боль ушла. Ему представилось, будто его накрыла прохладной пеной накатившая на песок морская волна.