Драконы Солернии
Шрифт:
– Молодые маги, пока не найдут своё место, портят жизнь всем остальным, - пробурчал он, вспоминая старые счёты.
– Это правда, - согласилась с ним матрона Маргарита.
– Самое сложное у них - это первые сорок лет жизни. Должна предупредить тебя, Евгений при всех его недостатках был весьма простодушным джентельменом, но твой будущий напарник - скользкий, как намыленный угорь. Он очень хорошо знает законы, но у меня создалось впечатление, что это знание ему только для того, чтобы точно понимать, где можно нарушить.
– К сожалению, за него очень просили, - снова проворчал патрон.
– Иначе и духу этого мальчишки тут бы не было.
– Ты сам виноват, Бастиан, - отрезала матрона,
– Нечего стрелять у подрастающего поколения сигаретки.
Я понял, что никто не расскажет мне эту несомненно занимательную историю. Поэтому просто кивнул с умным видом через некоторое время, давая начальникам время успокоиться. Патрон Бастиан медленно сменил цвет со свекольного на свой обычный. Местная владычица поправила волосы и дотронулась до звонка, вызывая секретаря.
Молодой человек с едва выбивающимися над верхней губой усиками выслушал её приказание, кивнул и исчез. Вернулся он через десять минут, ни капли не запыхавшись, но изрядно побледнев. Патрон и матрона к тому времени начали проявлять признаки нетерпения.
– Ди Ландау нет ни на рабочем месте, ни в здании вообще, - доложил секретарь.
– Охрана видела его десять минут назад, по их словам он выскочил буквально на минуточку, до ближайшей табаккерии.
– Спасибо, Луи, - с королевским достоинством кивнула матрона, позволяя секретарю скрыться.
– Вот вам и пример на мои слова. Он вечно исчезает, как будто чует, что его разыскивают. Готова поспорить, что он снова сбежал до конца службы, чтобы шататься по городу и нарываться на неприятности. Филинио, раз ты переходишь в наш отдел, считай это первым заданием. Пожалуйста, найди этого оболтуса и доставь сюда. Я очень хочу сегодня же увидеть его объяснительную. Мы с Бастианом будем тут допозна, так что у тебя есть несколько часов.
Я спокойно кивнул. Почему бы и нет. Найти человека в большом городе ничуть не сложнее, чем нужную бумагу в не разобранном архиве. Я ещё раз уточнил свои полномочия. Мне действительно позволили использовать что угодно для достижения цели. Я был готов спорить, что только за мной закрылась дверь прозрачного кабинета, как наши ветераны тут же заключили пари. Мне очень хотелось надеяться, что вариант "не найдёт" не рассматривался в принципе.
По моей просьбе мне показали стол господина ди Ландау. Синьор Луи был настолько любезен, что описал мне одежду, в которой пропавшего видели в последний раз. Самой примечательной вещью был кожаный плащ чёрного цвета. Не самый распространённый костюм в наших краях. Внешность искомого я помнил по его карточке в папке патрона Бастиана. Не выше моего плеча, худощавый, светлые волосы и глаза, чуть загорелая кожа. Этого было достаточно, чтобы составить в голове портрет.
Стол добавил ещё одну чёрточку к этой картине. На столешнице не было ни пылинки, все бумаги убраны и заперты в ящиках. Зато под столом в корзине для мусора валялась смятая пачка дешевых "Мондо рикко". Видимо, юноша почти и не соврал охране, сигареты у него действительно кончились.
Я вышел из здания и огляделся. Три года без господина Евгения промчались для меня единым днём. Я как будто бы стряхнул их с плеч и вспомнил его поручения, когда он посылал меня за табаком для его любимой трубки. Три года назад я знал все киоски и табаккерии наперечёт вокруг Министерства. Повинуясь моему желанию в голове всплыла карта трёхгодичной давности. За пятнадцать минут юноша мог побывать минимум в трёх местах. Судя по его нежеланию возвращаться на службу, он не стал бы выбирать самый близкий магазинчик с журналами прямо напротив Министерства, иначе охрана видела бы его выходящим оттуда. Так же он не стал бы заглядывать в лавку на пьяцце дель Пополо, где торговали элитными сортами табака по
Охранник любезно сообщил, что синьор ди Ландау свернул направо, к реке. Могучий Арн катил свои зелёные воды через столицу с дальних северных гор. Его набережная была известнейшим торговым местом, где всегда было полно народу. Лучшее место, чтобы и купить сигареты, и затеряться в толпе. По дороге я заглянул в пару киосков и был вознаграждён интересными сведениями. "Мондо" кончился, буквально вот только что его спрашивал один паренёк. Его, как и меня, отправляли дальше.
Кривая улочка, сжатая старинными каменными домами, вывела на набережную. Солнце ещё не село, бросая лучи с соседних крыш, но узкие улицы уже погрузились в сумерки, так что трактирщики и держатели кофеен выносили фонари и газовые обогреватели, чтобы привлечь посетителей. Дальше с направлением соориентироваться было сложнее. Набережная простиралась в обе стороны, не говоря уже о том, что левее возвышался Старый мост, соединяющий берега.
На мосту тоже шла активная торговля - широкая каменная дорога давно стала вотчиной золотых дел мастеров и миниатюрных сувенирных лавок. Я проследил взглядом по мосту на другой берег и зацепился за тонкую фигурку в плаще, вышедшую из дальнего магазина.
В свете фонарей на мгновение блеснула яркая светлая макушка над чёрным кожаным воротом, когда юноша при прощании приподнял шляпу.
Вас могут смутить мои утверждения о том, что Арн был широк, а я смог разглядеть некую персону на далёком берегу да ещё и в сумерках. Позволю себе напомнить, что я уже говорил об особенностях гомункулусов. Да, моё тело когда-то принадлежало человеку, но это было очень давно и с тех пор оно пережило магическое перерождение.
Не мешкая, я пошёл по мосту, стараясь не упускать взглядом своего подопечного. Матрона Маргарита очень хорошо успела узнать господина ди Ландау за три месяца, что он служил под её началом. Юноша намеренно удалялся от центра города в менее спокойные по вечерам районы. Судя по расслабленной походке, нахально прикуренной сигарете и самодовольному виду, он явно нарывался.
Ди Ландау свернул в один из проулков и начал петлять по старинной улочке. Здесь дома были уже проще, нежели в центре. Штукатуренные, а не облицованные камнем, связанные паутиной верёвок, на которых сушилось бельё. Свет фонарей с набережной давно померк. В лучшем случае улочку освещало чьё-то высокое окно.
Следовать за юношей было просто - въедливый запах сигарет стелился за ним шлейфом. Наконец он выбрал подходящее место для драки - ещё более тёмный проулок, чем тот, по которому он шёл.
Парень встал около угла, докурил сигарету и сильным щелчком отправил окурок в темноту. Алый тухнущий огонёк на мгновение блеснул в чужих не слишком-то добрых глазах, и тут же послышался хриплый голос:
– Эй, ты, слышь, хлыщ в плаще. Не сори на нашей территории.
Из проулка выступили трое местных молодчиков. Таких же горячих и юных задир, вроде моего подопечного, только одетых попроще и поскромнее, видимо, чтобы не запачкаться, шатаясь по задним дворам. Я услышал тихие щелчки. Примерно с таким звуком выдвигалось лезвие на механическом ноже для заточки перьев господина Евгения. Я подозревал, что эти трое точат отнюдь не перья.
– Чего ты там вякнула, девчонка?
– лениво откликнулся ди Ландау, уперев руки в бока.
Не успел он договорить, как получил то, чего так страстно добивался - драку в трое на одного. Я в сомнении смотрел на тёмную кучу-малу, где взблескивали лезвия, откуда слышалось хриплое сопение и внезапный хруст чьего-то вывернутого сустава.