Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

У меня в эти дни не было работы, только если не возникало срочных запросов из Архива, но в этот раз матрона Маргарита предупредила, что Бастиану я не нужен и могу заниматься, чем хочу. Я раздумывал над тем, чтобы сделать себе самому подарок: у меня оставалось немного денег от тех, что мне выдал ди Ландау в Бергенте из выигрыша. Этого бы ровно хватило на маленькую модель "Метеора". Но я не был уверен, хорошо ли это, могу ли я позволить себе совершить такую покупку, которая будет только для меня, и не будет нести никакой пользы держателю ключа. Ведь это не еда, чтобы поддержать мои силы, и не одежда, чтобы согреть меня холодной зимой. У меня не было прямой надобности

в этой покупке. Поэтому я сомневался и тянул время. Не сочтут ли это отклонением или поломкой? Может ли это быть проявлением моего своеволия? Или это просто невинное увлечение поездами, которое у меня уже много лет? Я не мог принять решение, а советоваться с матроной Маргаритой откровенно боялся. Мне не хотелось, чтобы меня развоплотили. Ведь нельзя же исключать такой вариант? Вдруг она решит, что я неблагонадёжен, раз думаю о себе, а не о службе, для которой я создан?

Впрочем, не буду нагружать вас своими тяжкими раздумьями, тем более, что принять решения я не мог. Вернёмся к тогдашнему разговору на холоде у перекрёстка.

– Я свободен, и матрона Маргарита разрешила мне отдыхать, - ответил я своему напарнику.

Тот мгновенно просиял и схватил меня за руку:

– Слушай, Фил! Мне нужна твоя помощь! Я тут нашёл подработку на выходные, наш же криминальный отдел за всё время работы натащил туеву хучу амулетов. У них работник внезапно ушёл, а им надо срочно со старыми залежами инвентаризацию закончить, которую он не доделал. Разбираться буду я, а ты только записывай, чтобы быстрее было. Я... это... я с тобой платой поделюсь, - его голос дрогнул, но он всё-таки выговорил это.

Судя по его странному финансовому положению (на моей памяти он брал подработки не первый раз), я представлял, чего ему это стоило, но просто так согласиться я тоже не мог.

– Вам стоит спросить разрешения у матроны, - сказал я ему.
– Она владеет ключом. Сам я не имею права заниматься коммерческой деятельностью по своему почину.

Ди Ландау покосился на меня, но решил не спорить.

Зато на следующее утро, матрона была удивлена рапортом от мага. Он в самых зубодробительных канцелярских формулировках запрашивал возможность использовать мою помощь в работе с уликами из криминального отдела для их сортировки и подробной описи.

Матрона посмотрела на рапорт поверх очков, пожала плечами и, сказав:

– Ну, если тебе так приспичило поработать на выходных, - поставила свою резолюцию.
– Только не забывай, что Фил тоже живой, и ему надо отдыхать. И вообще, сделай ему подарок!

Ди Ландау поднял брови, но всё-таки кивнул.

Так внезапно у меня появились дела в праздники. Впрочем, тогда я точно решил себя порадовать и всё-таки купить ту самую модель. К моей коллекции газетных вырезок как раз бы подошла эта маленькая игрушка. Это была точная копия "Метеора", и мне очень хотелось заполучить её.

На этом предпраздничные сюрпризы не кончились. Ещё через пару дней я был удивлён не меньше матроны, нос к носу столкнувшись в коридоре дормитория с ди Ландау. Тот деловито тащил туго набитый чемодан в определённом направлении. Как раз напротив моей комнаты дверь была распахнута - буквально день назад оттуда съехал один из специалистов, которого с повышением перевели на юг, в Ромко.

– Привет, Фил!
– отдуваясь, махнул рукой маг.
– А мы теперь соседи!

Честно говоря, я был удивлён таким соседством. Как правило, маги выезжали из дормитория на новые назначения, в съемные квартиры или в собственные дома, но никак не наоборот. Я спросил ди Ландау, что случилось с его мансардой. Маг досадливо отмахнулся, заявил,

что надоело мёрзнуть - все щели продувает.

– У вас тут - центральное отопление! Шикарно же!
– грохнув чемодан на пол прямо посреди комнаты, заявил он.
– Теплынь, не сравнить. А там ещё и соседи повадились у меня дрова тырить!

Юноша оглядел скудную обстановку, кинул шляпу на постель и ухмыльнулся:

– Ничо так, жить можно.

На следующее утро весь дормиторий с содроганием наблюдал, как этот беспокойный юноша обливается на морозе ледяной водой у колонки.

Где-то через два дня, до меня дошёл слух, что в одном знакомом мне районе, в конкретном доме произошёл взрыв, да такой силы, что с дома чуть было не снесло крышу. Пожар удалось предотвратить. Пожарные говорили, что виноват засорённый дымоход в старенькой печке и слишком сырые поленья. Как это было связано вместе, я не очень понял. Мне казалось, что от этого вряд ли будет такой эффект. В газете даже появилась небольшая заметка на данную тему. Мне это почему-то очень сильно напомнило о дне отъезда в Бергенту и дымящийся чемодан одного мага...

Я выложил свежий выпуск с обведённой статейкой перед магом, когда он обедал в столовой. Рядом никого не было, поэтому я позволил себе заговорить об этом. Ди Ландау прочитал текст, поднял на меня глаза и пожал плечами:

– Дураков надо учить.

Я позволил себе нахмуриться, наверное, впервые за всё время нашего общения, и хмуро сказал:

– Вам очень повезло, что никто не погиб.

Маг аж подавился булочкой. Он не ожидал, что я (!) буду его ругать, и смутился:

– Да ладно тебе, я просто пошутил. Это всего-навсего три перекись ацетона, ему всего лишь печку покорёжило. Воровать всё-таки нехорошо.

– Взрывать чужие печки - тоже.

Ди Ландау насупился. Да, маги не терпят, когда их воспитывают, но, к сожалению, должностная инструкция чётко предусматривает постоянное напоминание им их возможных поведенческих рамок, которых необходимо придерживаться. Владеющие Силой склонны о них забывать, что приводит к грустным последствиям для окружающих.

Я корил себя, что недосмотрел за этим безобразником, посчитав, что его шуточки не выходят из разряда безобидных. На наше счастье, взрыв печки не стали связывать с переездом одного мага в дормиторий, и никаких жалоб на пакостника матроне Маргарите не поступало. Боюсь, иначе на одного сотрудника в нашем отделе тут же стало бы меньше.

После этого ди Ландау не разговаривал со мной целых два дня, но Зимние Огни близились, и бессовестный колдун снова начал устанавливать со мной контакты. В смысле, он не возражал, если мы оказывались в столовой за одним столом, или даже не торопил меня, пока я возился с его отчётами, проверяя и сшивая их. В общем, мой напарник вёл себя как паинька. Похоже, ему очень сильно нужны были эти деньги. Я решил, что надо поинтересоваться, зачем ему дополнительная сумма. Если мой маг вляпался в неприятности, то его надо будет спасать. И чем скорее, тем лучше, иначе это может здорово аукнуться всему Министерству.

Впрочем, ди Ландау не производил впечатления юноши в беде. Он не лез за словом в карман в перепалках с Луиджи, работал за двоих и даже подрядился украшать дормиторий к праздникам.

Вышло это так. Мы как раз спускались по лестнице в одно студёное утро, когда дыхание клубами пара вырывалось изо рта. Ди Ландау зевал на ходу: у него полночи горел свет. Когда я зашел к нему спросить, всё ли в порядке, он сидел за столом, нацепив очки на нос, и переводил какие-то бумаги с агарского на солернийский. Предприимчивый маг брал работу даже на дом.