Драконий перстень
Шрифт:
В галерее второго этажа дворца кто-то окликнул Аршама. Обернувшись, он увидел у балюстрады Рипсимэ. Двадцатилетняя дочь садовника мечтала о жизни во дворце, заводила знакомства с сыновьями царедворцев, пыталась понравиться царским сыновьям. Тигран-младший, наигравшись с ней, бросил, Артавазд отверг ее притязания сразу, и вот Аршам… Свежая, изящная, раскованная, она слыла красавицей, умной и образованной девушкой; на нее заглядывались все парни в городе, но она остановила выбор на Аршаме. Вот и сейчас ее карие глаза
– А, Рипсимэ! Как поживаешь?
– Ты обещал прийти… Я напрасно вчера прождала тебя.
– Был занят… Вот сегодня кабахи. Собираюсь утереть нос зазнавшемуся
Артавазду! – Юноша был холоден.
– Страшусь признаться, но мое сердце изнывает без тебя, – потупив взгляд, произнесла Рипсимэ.
Глубокое чувство привязанности затмевало ей глаза, сбивало с толку, заставляло сомневаться в обреченности отношений, но… постоянный праздник закончился. На лице Аршама – никаких эмоций:
– Наши отношения – недостаточный повод для свадьбы. Лучше расстаться. Я сын царя, а ты дочь садовника и не пара мне. – Аршам отвел взгляд.
Тень пробежала по хорошенькому личику девушки. Мучаясь в неведении, она уже проплакала в подушку бессонную ночь, и вот сегодня ее пылкая любовь окончательно умирает… Аршам, давая понять, что их отношения угасли, бесстрастно говорил:
– В разлуке есть и привлекательные стороны: мы останемся друзьями, страсть время от времени может вспыхивать…
– Аршам, я познала любовь к тебе, а теперь, как раненая птица, бьюсь об стену твоего равнодушия, теша себя напрасными надеждами… – Боль расставания и горечь разлуки снедали бедную девушку.
Взглянув безучастно на дочь садовника, Аршам вымолвил:
– Девушкам свойственно надеяться, но разумнее не предаваться отчаянию от беспомощности и тоски. Ты красива, все мужчины восторженно смотрят в твою сторону. Так пользуйся этим!..
Юноши из знатных семейств считали честью и священным долгом службу в коннице царя, поэтому состязания типа кабахи и низаки-нетум проводились каждую неделю. Сегодня устроили армянскую конную игру кабахи: нужно поразить цель на быстром аллюре копьем, дротиком или из лука. Темпераментная и азартная игра, развивающая меткость и глазомер, требовала на полном скаку сбить с высокого столба с расстояния 170 шагов чашу, кубок, тыкву или яблоко.
Состязания шли на поляне за городом. Слуги поставили тыквы на высокие столбы, и шестеро юношей из окружения царевича по команде, один за другим, на галопе метали копья. Двое не попали в цель и выбыли из борьбы. На следующем этапе метали дротики по глиняным чашам: еще двое выбыли из соревнований. Как всегда, лучшие результаты показали Артавазд и Аршам, они и продолжили борьбу.
– Что, Аршам? – кричал Артавазд, разгоряченный
– Я стреляю из лука лучше тебя, Артавазд! – восклицал Аршам. – Моя стрела всегда достигает цели, даже если та прячется или исчезает!
Нелегко точно попасть в мишень, сидя на скачущей лошади, а в небольшое яблоко тем более. Артавазд изготовился к стрельбе, вставил стрелу хвостовиком в гнездо и с места поднял коня в галоп. Копыта бьют землю, всадник несется по дорожке, растягивая лук, зрители кричат, эмоции захлестывают. Не изменило присутствие духа меткому стрелку и сегодня. Вот он повернулся, коснулся тетивой подбородка, прицелился и выстрелил. Стрела точно поразила цель – прямо в яблочко!
С широкой улыбкой Аршам приблизился к царевичу:
– Говорят, хороший выстрел сражает наповал, как взгляд красивой девушки, стреляющей глазками! – В руках Аршам держал то самое яблоко, пронзенное стрелой.
– Что ж, теперь твоя очередь, Аршам, – улыбался Артавазд. – Удиви нас!
– Куда уж мне тягаться с великим Артаваздом! – шутил Аршам. – Хотя бы край яблочка задеть стрелой!
– Не скромничай, стреляешь ты отлично, – остывая от перипетий состязания, весело сказал царевич.
На своем резвом коне, по команде судьи, Аршам полетел по дорожке и, повернувшись к мишени, почти не прицеливаясь, выпустил стрелу. Все, затаив дыхание, наблюдали за ее полетом. Стрела, аккуратно срезав верхушку яблока, улетела далеко, а слуга, сняв половинку плода со столба, уже бежал к стрелку. Аршам подъехал к Артавазду и с притворным огорчением сказал:
– Как и говорил, сумел лишь задеть мишень…
– Выстрел великолепный! – восхищенно воскликнул царевич. – Ты достиг такого мастерства в стрельбе из лука, которое не превзойти никому.
– Терпение, время, немного таланта – и успех обеспечен! – Сын наложницы был польщен.
Когда юноши ехали к стойлу, Аршам, как бы невзначай, спросил:
– Последнее время ты очень задумчив. Царь дал тебе новое поручение?
– Да, друг. Придется выполнить сложное задание, полное опасностей и приключений. Но мне даже нравится рисковать жизнью: хочу испытать острые ощущения в далеком Египте…
– Египет?! – У Аршама загорелись глаза. – Артавазд, возьми меня с собой! Жизнь наполняется новым смыслом, если риск и опасность становятся обыденностью. Всегда мечтал испытать миг безграничных возможностей…
– Я хотел… – Артавазд растерянным взглядом смотрел на друга: – Свою жизнь могу доверить только тебе, единственному в мире, кто стреляет навскидку без промаха. Но царь приказал взять в телохранители амазонку.
– Что?! – Аршам был возмущен. – Всем известно, что в критической ситуации амазонки впадают в оцепенение: происходит либо всплеск агрессивности, либо упадок сил. Ей бы себя защитить!
– Царь другого мнения, он даже доверил ей охранять какой-то необыкновенный жезл. Намучаюсь я с ней. Еще вопрос, кто кого будет охранять…