Дракон в Драконьем городе
Шрифт:
– Сил уже нет, - пожаловался в пустоту император.
Насчёт лишних ушей, представленных двумя членами лучшего чародейского отделения имперской армии он не беспокоился. Те давали клятву в вечной преданности императору и, пока в империи не появится двух императоров, их верность правителю будет нерушима. Существовала, конечно, вероятность наткнуться на самородка, подобного «Хмельному рыцарю», но Эдельвейс был редким гением. И на редкость упёртым бараном…
Понимая, что капитан стражи его же собственного дворца ни в чём не провинился и выгонять его таким образом не очень то справедливо, Реджинальд устало
– Прости за это. Тяжёлые недели, - повинился повелитель, едва капитан почтительно замер на положенном расстоянии от не до конца восстановившегося стола.
– Вам не за что извиняться, Ваше Императорское Величество, - склонился тот.
– Давай без этих формальностей, - скривился Реджинальд, - Я три десятилетия говорю тебе, что мне это противно.
– А я не устаю повторять, что обязан следовать регламенту. Со всем уважением, Ваше Императорское Величество.
– Гракх с тобой. Что такого случилось, что ты не со своими подчинёнными, а у меня, при том, что обычно ситуация зеркально противоположная?
– иронично наклонил голову Реджинальд.
Циар Санваль был знаком императору ещё юношей и ещё тогда мужчины неплохо друг с другом коммуницировали. Правда строго в рамках иерархии: Циар и в юношестве был строго привержен «регламенту». Собственно как и короне в целом и императорской семье в частности.
– Форс-мажор, Ваше Величество.
– Циар.
– Под стенами дворца какие-то проходимцы. Мой воин утверждает, будто при них находится клетка, в которой сидит Эдельвейс.
– Тот самый? – навострил уши император.
– Я тоже не поверил. Поэтому убедился лично.
– И?
– Я не знаю, - запнулся Санваль, - Я не силён в магии, а наш штатный чародей наотрез отказался рассматривать его лично. Ему хватило того, что он почувствовал, подойдя к воротам с нашей стороны.
– А что сам думаешь?
– Похож, очень похож. И аура такая же, - передёрнул плечами Циар, - Я так думаю: он специально дал себя схватить, чтобы беспрепятственно проникнуть во дворец. Нельзя его сюда пускать, Ваше Величество.
– Знаешь, я битый месяц сижу в четырёх стенах, и как-то подустал уже бояться. Думается мне, «Хмельной рыцарь» всё ещё повязан клятвами императорской крови и прямо навредить не сможет. Или я хотя бы сумею защититься от его ослабленной атаки, - дополнил император еле слышно.
– И всё-таки я не могу с Вами согласиться, - резонно возразил капитан гвардии, - Впустим клетку, придётся впускать и тех, кто её сопровождает.
– Ты разве не объяснил им, что дворец месяц как на особом положении? – удивился Реджинальд, - Я помню про награду, сам объявлял, но ведь можно же выдать её, не впуская внутрь посторонних?
– Можно было бы, не попроси они того, что попросили.
– И чего же они хотят?
– Аудиенции с Вами, Ваше Императорское Величество.
– Что же, - пожевал губами Реджинальд, - В целом, если увеличить количество стражи и привлечь больше бойцов корпуса Пехотных магов, это выполнимо. А после, если ничего более не произойдёт, через пару дней свернём наконец весь этот глупый фарс с общей паранойей и перекинем часть сил на помощь службе Кастиена. Больно он нынче страшный.
–
– Так, а вот это уже интересно, - подался вперёд император, - Спрашивать, как выглядит не буду - сам их не различаю. Скажи, как он чувствуется?
– По виду раб, но чувствуется свободным. Такое ощущение, будто рабская метка для него не более, чем несущественное украшение. И…
– Что?
– Я не уверен в этой информации…
– И, тем не менее, я бы желал её услышать.
– Мне кажется, он может использовать мощные заклинания. Знаю, это невозможно, но наш чародей учуял двух полноценных волшебников и, хоть второй и слабее Эдельвейса, но явно сильнее немалого количества чародеев нашей страны.
– Сильнее?
– На уровне нашего штатного волшебника. Ранг мастера(6) у него точно есть.
– Вот ты значит как объявился… - хмыкнул в отросшую за последнюю особо заполошную неделю щетину Реджинальд, - Любопытно. Скажи моим советникам подготовиться и открыть малую залу торжественных приёмов. И вызову ка я заодно в столицу всех незадействованных пехотных магов.
– Вы уверены, Ваше Императорское Величество? – удивлённо глянул на императора огромной страны капитан императорских гвардейцев.
– У нас проблемы, Циар, - задорно улыбнулся Реджинальд II, владыка огромных территорий на землях континента Эрго, - И в кои-то веки я знаю их вестника. Наконец-то Кастиен успокоится: теперь нам точно известно, по вине кого я в ближайшее время могу умереть.
***
Императорский дворец подавлял своей монументальностью. Рин, забыв на время о своих обидах, восхищённо рассматривал действующий памятник тысячелетней истории огромного государства. Даже Каролина, будучи дочерью небедных и относительно знатных родителей, хоть и держалась, как того подобает аристократке, выглядела пришибленно.
Влияли на её состояние, скорее всего, два фактора. Первым, безусловно, значилось великолепие и внешнее убранство придворцовых территорий, совмещавших в себе подходы ко дворцу для знати и чуть поодаль от дороги место расквартирования императорской гвардии – элитнейшего немагического подразделения. Вторым фактором являлось осознание того, что вскоре ей предстоит встреча лицом к лицу с высшей аристократией империи. В рядах этих, несомненно, влиятельных людей весомое слово имели представители просто старых а порой и древних родов, чьи корни уходили в глубокое прошлое, чуть ли не ко временам основания самой империи.
Хштра напряжённо оглядывался, сопровождая клетку с пленником, готовый, в случае чего, применить силу, чтобы вытащить детей из неблагоприятной ситуации. Клаус Вернон Эдельвейс… «Хмельной рыцарь» ковырялся в носу, причём делал это с таким выражением лица и таким пренебрежением к окружению, что даже самых безэмоциональных опальный чародей начинал раздражать.
И только приквартированные к подразделениям волшебники, наплевав на субординацию, пытались максимально отдалиться от сопровождаемой караулом процессии. Потому что чародеи хотели жить. Это юнцы, поставленные в караул к компании из орка, двух детей и пленного полуэльфа не успели ещё развить в себе шестое чувство.