Дракон против Богов. Том 2

Голд Алекс

Глава-21 — Смертный приговор росчерком глефы…

Я прожигал Чиу взглядом и всем своим видом давал понять, что если она не заговорит, то мое пламя вполне может стать реальным и тогда ее уже ничто не спасет. Девушка нервничала, отчаянно цепляясь за мою руку и беспомощно кусая губы. Ей было страшно. Демонесса боялась меня, но и свою Госпожу, которая, видимо, и выдавала ей указания, она страшилась не меньше. А то и больше! Крылатая смотрела на меня с мольбой и надеждой, словно заглядывала в самую душу, в попытки всколыхнуть хоть какое-то сочувствие и понимание. Я чувствовал, как в груди что-то щемит, как ее бездонные глаза притягивают и завораживают. Такое странное и насквозь фальшивое чувство. Опять решила пустить в ход свои чары, как тогда, у постоялого двора? Наивная… Недовольно фыркнув, смерил Чиу холодным и равнодушным взглядом, давая понять, что на меня ее фокусы не действуют. Точнее, действуют, но

не настолько, чтобы я им поддался. Осознав это, девушка вновь начала дергаться и извиваться, не желая сдаваться. Может, и правда, верила, что я проявлю сострадание и не стану допытываться. Просто отпущу ее и оставлю все, как есть. А вот хрен вам! Она и так слишком долго держала меня в путах обмана и неведения! Мне совершенно не хотелось растягивать столь сомнительное удовольствие от нашей принудительной беседы надолго, а потому, чтобы поскорее добиться желаемого результата, я обратился за подмогой к внутреннему пламени. Родная стихия тут же откликнулась, вспыхнула в сердце, промчалась по венам, будоража кровь и медленно начала концентрироваться в руке, что сжимала хрупкую шею демонессы. Температура моего касания плавно повышалась, обжигая нежную кожу. Сначала едва ощутимо, но с каждым мгновением все сильнее и сильнее.

— Х-хорошо… я скажу… — наконец, сдалась крылатая, когда жар стал совсем нестерпимым и уже начал оставлять заметные следы на ее шее.

— Я слушаю, — немного «остыв», сухо обронил я.

Выпускать ее из захвата не стал. Знал, что далеко все равно не сбежит, но терять время и гоняться за ней по лесу, пусть и не долго, у меня не было ни малейшего желания. Чиу, которая, видимо, до последнего лелеяла надежду сохранить свои тайны, помолчала еще немного и все-таки заговорила. Она выдавала информацию медленно и неохотно, будто ждала, что я вот-вот остановлю ее и не захочу слушать дальше, но я молчал, и ей пришлось продолжить.

То, что я услышал, заставило меня похолодеть, душу сжаться, а мою стихию взреветь диким зверем. Я едва успел оттолкнуть демонессу, прежде чем пламя, лишь на мгновение, но вырвалось из-под контроля и вспыхнуло вокруг меня в яростном танце. Крылатая испугано вскрикнула и рефлекторно прикрылась руками, опасаясь, что я действительно превращу ее в живой горящий факел.

— Это… это… — шокировано повторяла Ясколка, никак не находя подходящего определения для услышанного. — Да как ты могла скрывать такое? — наконец, выдохнула она, обескуражено посмотрев на Чиу.

— А что бы это изменило? — едва слышно прошептала девушка, опустив голову и обняв себя руками.

Ничего… В этом она была права. Однако, одно дело, когда знаешь и осознанно идешь на тот или иной поступок, полностью отдавая себе отчет в своих действиях. И совсем другое, когда просто ставят перед фактом, что совершенные деяния привели к таким последствиям, о которых ты даже не подозревал. Внутри меня бушевала буря. Дикая, необузданная, всепоглощающая, полная гнева и разочарования, которая внезапно стихла, когда пришло внезапное осознание одного момента. Нервно сглотнув, медленно повернулся к крылатой.

— Суо… — хрипло обронил я, заранее зная ответ.

Чиу отвела взгляд и отрицательно покачала головой, давая понять, что я прав в своей догадке. Жутко захотелось превратить руины в выжженную пустошь, но я сдержался, лишь сжал кулаки до побелевших от злости костяшек. Как же я был слеп и глуп… Как мог не заметить столь очевидных подсказок? И ведь чувствовал, что что-то не так, но никак не мог уловить суть. Утробно зарычав, выпустил из ноздрей облачка черного дыма и бессильно опустился на обломок стены, переваривая полученную информацию.

В основном, это были какие-то мелочи, неприятные, но все-таки мелочи. Уловки, обманы, сокрытие не особо важных, но значимых деталей. Однако, даже ее фокус с барьером, который не пустил меня к очередному божеству и заставил двигаться по заданной ею траектории, мерк по сравнению с особенностью, что оказалась присуща всем простым смертным этого мира. Со слов демонессы, все последователи местных Богов, пусть и были из плоти и крови, но являлись целиком и полностью воплощением божественной магии. Они рождались, жили, старели и умирали по воле своих Всевышних, а я стал тем, кто планомерно уничтожал источники их жизни. Подобно обители, которая разрушалась, лишившись подпитки Абсолюта, чары, наложенные на местных, что несли в себе благодатную искру воплощения, со временем, истощались и исчезали, превращая своих носителей в ни что. Вот почему здесь были заброшенные руины — пусть болотная ведьма и была жива, но ее магия не дотягивалась до этого мира. Вот почему некоторые последователи Фемира решили не ждать скорбной участи и просто шагнули в пропасть. Вот почему бедолаги Тэльруна предлагали мне занять его место — надеялись спастись таким образом. Вот почему в крупном городе было так мало жителей — к тому моменту я уже прикончил нескольких Богов и их последователей не стало. И Рюо… Помогая мне

убить Гельфриду, он прекрасно знал, что спасение для его сестры будет лишь временным явлением и, в итоге, смерть ее все равно настигнет. Знал, но хотел, чтобы она покинула этот мир свободной… А Суо… Она изначально осознавала, чем для нее обернется мой приход. И когда просила проводить ее в город, понимала, что ей осталось недолго. Понимала и не хотела, чтобы я это видел, чтобы обесценил ее спасение и корил себя в ее смерти. Потому-то она с такой легкостью согласилась остаться у той суровой дамы — хотела, чтобы я наконец-то снял с себя груз ответственности за нее и ушел со спокойной душой. Да… Теперь-то я понял взгляд той пожилой фурии… Они все знали. Все вокруг нас были в курсе. Даже Юфгар, паршивец, знал, что так или иначе я добьюсь своего. Да, скорее всего, я не убил этого ехидного блондина, но его обитель рухнула, а значит, и силы его в этом мире иссякли, так что можно было считать, что договора я не нарушил, ведь именно этого и добивалась Атуа. И все же… Я считал его подлецом и трусом, что сбежал в угоду своим желаниям и бросил своих последователей на произвол судьбы, но, судя по всему, он, из всех Абсолютов, пожалуй, поступил с ними честнее всего. Сам пришел в город, наверное, объяснил ситуацию и обратил в кукол, не позволив им исчезнуть бесследно. Впрочем, это была лишь моя догадка и, в тот момент, меня больше заботило то, что натворил я, нежели поступок и мотивы Бога Ехидства и Азарта. Меня грызло чувство вины за то, что я оставил последователей поверженных Всевышних беспризорниками, а на деле, как оказалось, сам того не ведая, росчерком глефы, я подписал им смертный приговор. Я хотел узнать правду, но и подумать не мог, что она будет настолько жестокой. Столько невинных жертв… И ведь проклятая выхухоль, отправляя меня сюда, прекрасно знала о том, к чему приведет моя война с ее собратьями. Знала и не сказала… Хотя, у нее были свои цели, ради достижения которых она была готова идти по трупам. Так что, ничего удивительного. Да, я был чертовски зол на Всевышних, моей ярости не было предела, но если бы Атуа рассказала, сколько ни в чем неповинных жизней унесет моя месть, то, скорее всего, я бы отказался участвовать в ее авантюре. Впрочем, уверен, она бы с легкостью нашла способ, чтобы заставить меня согласиться. Призрачность Ясколки была тому ярким примером…

Информация, выданная Чиу, обрушилась на меня подобно лавине. Я был шокирован и растерян. Принять подобное оказалось крайне нелегко… Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я провел ладонью по лицу, словно пытаясь вырвать себя из оков смятения.

— А ты? — после долгого напряженного молчания, заговорил я и посмотрел на демонессу. — Ты же знаешь, куда и зачем я иду, и чем это для тебя обернется. Не страшно?

— Страшно… — тихо отозвалась она, растирая шею, на которой виднелись красные отметины от моих пальцев. — Очень страшно…

— Тогда, зачем ты нам помогала? — наконец, решила вмешаться в разговор Кобра. — Без твоих советов, мы бы еще долго плутали по этому миру. Пусть ты и скрывала значимые сведения, но и тайн ты нам раскрыла немало. Неужели месть шлюховатой Богине, важнее твоей собственной жизни?

— Ты еще не поняла? — усмехнулся я и покачал головой. — Чиу просто рассказала нам жалостливую сказку, чтобы втереться в доверия. Не удивлюсь, что она была придумана совместно с, как ты выразилась, шлюховатой Богиней. Так ведь, да? — я пристально посмотрел на крылатую и она, не выдержав моего взгляда, отвернулась. — А на самом деле, Шатти тупо подослала к нам шпионку, которая по ее указке направляла нас в нужную сторону и сливала ей всю информацию о наших «пылких» встречах с Абсолютами, не так ли?

— Госпожа Шатти достойна править этим миром больше, чем все остальные Всевышнее вместе взятые! — после недолгого молчания, выпалила девушка и, судя по восхищенному блеску в голубых глазах, она и, правда, верила в то, что говорила.

— Так зачем же дело встало? — без особого энтузиазма, спросил я. — Давно бы расправилась со своими божественными братьями и сестрами, и единолично бы взошла на трон. Чего ждала-то? М? — заметив, как демонесса сжала кулаки и до крови закусила губу, понял, что, в общем-то, ей на это сказать нечего. Ну, или Богиня не посвящала ее в свои планы настолько глубоко… — А может, она просто решила устранить других претендентов на власть чужими руками? Своих силенок не хватило? — насмешливо проговорил я, откровенно провоцируя крылатую, в надежде, что она расскажет еще что-нибудь ценное.

— Это не так! — возмутилась Чиу, явно оскорбленная моим пренебрежением к ее Всевышней. — Госпожа не только сильная, но и умная! — попыталась она, защитить свою хозяйку.

— Была бы она умной, не подослала бы к нам такую бестолочь, как ты, — не удержалась Яська от едкой шпильки в адрес нашей временной спутницы.

— Да ты даже не представляешь, на что способна моя Богиня! — тут же оскалилась на нее демонесса, которая больше даже не старалась скрыть свою истинную натуру и свою неприязнь к эльфе.