Драко
Шрифт:
Часом раньше в изумрудном люксе запищал передатчик Жака. Ме’Линди доложила, используя тарабарщину, что только что заметила человека-арлекина и начинает слежку.
Жак сразу проверил глаз-экран. Несколько мух-шпионов висели на хвосте у Ме’Линди.
Она находилась на балконном уровне галереи, где было налажено производство каких-то мелких деталей. И это всё еще работало. Дряблые женщины и низкорослые, ободранные дети трудились рядом со своими мужьями и отцами в самых настоящих сотах семейных мастерских — громоздящихся друг на друге пластальных пещерках, соединенных лестницами
Он был одет в синеватый плащ и сиреневую шляпу с кокардой, что совсем не соответствовало местной одежде. Кто-то из рабочих начал его освистывать и насмехаться, затем в него полетели гайки и болты.
Оба телохранителя Ме’Линди, нанятые в городе, обеспечивали ей большую анонимность: никакого явного интереса ни она, ни ее намерения не вызывали.
Жак заставил одну из мух подлететь вплотную к человеку, чьё лицо он узнал по карте таро. Получилось так, что пока Ме’Линди и два её безмолвных провожатых продолжали свою погоню, Жак также вел слежку за человеком-Арлекином. На станции этот щегольски одетый парень сел на междугородный транспорт, а Ме’Линди осталась. Муха-шпион прицепилась к потолку вагона так, чтобы человек-арлекин был в поле зрения, и просидела до тех пор, пока поезд не выехал за пределы дальности передачи сигнала. Всё это время цель просидела, вертя большими пальцами и едва ли не ухмыляясь.
Жак понимал, что должен догнать его; ему практически бросали вызов. Человек-Арлекин вторгся в его Имперские таро с ловкостью червя-плети, отхватывающего кусок мяса у случайного прохожего, и сейчас этот чертов тип, можно сказать, презрительно размахивал плащом у Жака перед носом, приглашая погнаться за собой. И все же не это беспокоило Жака. Игнорировать такую провокацию было бы большей глупостью, чем отнестись к ней со всем вниманием. Оставив Гугола присматривать за снаряжением, он вместе с Гриммом поспешил на вокзал, чтобы встретиться с Ме’Линди.
Бар был наполнен пьянящими ароматами цветов-паразитов из джунглей и другими чужеродными запахами, которые подействовали на чувства Жака, внеся легкую неразбериху в его восприятие, вкус и обоняние. Некоторые запахи были галлюциногенными, и у многих посетителей был явно остекленевший взгляд.
Хотя возможно, что эти люди всё еще были в шоке от опустошений в их городе — которые Жак и скват в изобилии видели и осязали по пути сюда. Но в тоже время, клиенты арома-бара могли просто притворятся, чтобы не сильно разглядывать Ме’Линди, что, вообще то, могло показаться дерзким поведением.
— Сэр Драко! — поприветствовал Жака один из телохранителей.
Он смерил сквата таким взглядом, словно тот был ручной обезьянкой торговца, но почему-то без поводка. Витающие в воздухе ароматы позволяли чувствам иногда соскакивать с языка.
— Ха! Теперь можете мотать отсюда, — воскликнул коротышка. — Выметайтесь и катитесь!
Бросив на Гримма предостерегающий взгляд, Жак расплатился с наемниками местными «вороновками» и дал еще сверху, чтобы ждали вызова в случае необходимости.
Как
— Конечно же, это он позволил тебе обнаружить себя. Он специально попался под ноги.
В ответ она кивнула:
— Весь вопрос в том, осмелишься ли ты, Жак, не попасться на его удочку?
— Скорее, нет. Я не думаю, что он намеревается заманить нас куда-то, чтобы убить.
— И, тем не менее, — задумчиво произнесла Ме’Линди, — арлекин выглядит как ассасин. Даже как… отступник-ассасин? Нет, конечно же такого зверя не бывает!
— Кто же его наниматель? — спросил Гримм. — Или он работает самостоятельно?
Она пожала плечами.
— И он тебе ни капли не понравился?
В ответ на это шаловливое высказывание Ме’Линди сердито зыркнула.
— Возможно, его оставил Обиспал, — предположила она. — Может он хочет зачем-то унизить вас, Жак? Я невольно выдала ему наше присутствие здесь.
— Именно это ты блестяще сделала! — согласился скват.
— Потише, — сказал им Жак. — Если Обиспал решил, что за ним тайно следит другой инквизитор, то он, конечно же, был бы дураком, решив отомстить за это — особенно, если не оступался. Я думаю, это сделано для того, чтобы показать мне что-то на случай, если я сам этого не заметил.
— Да, то есть на гидру? — спросил Гримм.
— Я нахожу это несколько унизительным, не так ли? — спросил Жак свою псевдолюбовницу. — Когда мною манипулируют!
На самом деле выбора у них не было никакого, кроме как сесть на ближайший поезд до Кефалова.
Пока капсула пассажирского вагона скользила по прозрачной трубе над размытым зеленым адом джунглей, Жак внимательно изучал личную карту таро и вспоминал своё путешествие к Терре на борту Черного Корабля.
Лишь в пути он понял, во что вляпался.
Всеми своими чувствами он ощущал, что вместительный и битком набитый корабль наполнен психическим бардаком — и это несмотря на подавляющее поле, которое проецировал адепт, подключенный к таинственным машинам. Это притупляющее поле вызвало слабое чувство тошноты, оно было психическим эквивалентом спертого, переработанного воздуха. Но, не смотря ни на что, Жак легко читал задатки способностей, надежду, тихий ужас; со стороны одной части команды — скуку, перемешанную с отвращением, со стороны другой — исступленную приверженность делу с редкой примесью сожаления.
Подавляющее поле как-то не так действовало на Жака, который уже знал, как скрыть свой свет. Раньше он не мог видеть настроение людей, но сейчас почти каждый на борту словно начал смутно транслировать свои чувства.
Шепотки на ста диалектах Готика щебетали по всему кораблю, словно пытаясь рассказать ему о его судьбе — призрачное эхо миллиона бывших пассажиров, десятков миллионов за те прошедшие века, что судно рассекало космос.
И, конечно, корабль был наполнен обычными разговорами на разных вариантах Имперского готика — какие-то из диалектов были отрывистые, какие-то более текучие, диапазон акцентов от мягких до грубых, от шипящих до гортанных.