Дракенфелс
Шрифт:
– Например, «надо меньше есть и больше двигаться», да? Это абсурдно, Крали! Человек мертв!
Женевьева взяла его за руку. Это немного помогло. Он успокоился.
– Простите.
Управляющий принца принял его извинение без особой искренности.
– Перед лицом явной угрозы мы должны смотреть фактам в глаза. Среди нас есть убийца.
Все снова уставились друг на друга, точно участники одной из скучных мелодрам про замки с привидениями, в которых актеры гибнут через определенные промежутки времени,
– И мы должны поймать его таким образом, чтобы ни звука о наших проблемах не вышло за пределы замка.
– Простите?
– Все, что бы мы ни делали, должно совершаться тайно. Кронпринц не хотел бы, чтобы это нарушило гладкое течение его представления. Я здесь как раз на такой случай. Вам не нужно забивать этим голову. Знайте, лишь, что я сделаю все возможное, чтобы предать убийцу правосудию как можно скорее.
Заговорил Бреугель:
– Детлеф, может, действительно лучше предоставить это людям принца.
– Но мы же не можем просто вести себя так, как будто ничего не случилось!
– Не можем? Насколько я понял распоряжения кронпринца, у нас нет другого выхода.
Небензаль все еще трясся и стонал. Детлеф кивнул в его сторону:
– И как мы заставим молчать этого хлыща?
Рот Крали изобразил нечто такое, что у другого человека могло бы сойти за улыбку.
– Мистера Небензаля срочно вызвали в Альтдорф. Он отбыл сегодня рано утром и написал своей хозяйке, что разрывает с ней отношения...
Астролог вздрогнул и уставился на представителя принца.
– Мне дали понять, что многие оставляющие службу у мисс Лилли Ниссен предпочитают расставаться с ней именно таким образом.
У Небензаля был вид человека, которому только что сообщили о его близкой смерти.
– Не беспокойся, гадатель на потрохах, – сказал Крали. – За то, чтобы ты заткнулся и убрался прочь, тебе заплатят больше, чем ты бы получил, торча здесь и болтая языком кому ни попадя. Я думаю, для тебя могло бы сыскаться местечко в Эренграде.
Алебардщик покинул зал, волоча за собой Небензаля. Детлеф не представлял, как этот хилый мошенник сможет существовать среди обитателей Норски и кислевитов в студеном порту на границе Северных Пустошей. Теперь уже Крали взбесил его, но Детлеф понимал, что должен сохранять хладнокровие в ярости. Он ничего не добьется, если будет устраивать припадки с воплями, как Лилли Ниссен.
– А я обязан продолжать работу над пьесой, моей, между прочим, пьесой, не благословенного кронпринца Освальда, а людей в это время будут убивать?
Крали был непоколебим.
– Если так будет угодно кронпринцу.
– Я не уверен, друг мой, что Освальд всецело одобрил бы ваши действия.
На этот раз Крали заколебался было, но тут же огрызнулся вновь:
– Я
Женевьева направилась обратно к столу и принялась пристально разглядывать то, что осталось от Руди. Впервые Детлеф в полной мере ощутил, что, как бы она ни выглядела, эта женщина – не человек. Она не боялась мертвых и, несомненно, должна была быть с ними в неких дружеских отношениях.
– Что вы делаете? – спросил Крали.
– Пытаюсь кое-что почувствовать.
Женевьева коснулась головы трупа и прикрыла глаза. «Возможно, она молится о его душе, – предположил Детлеф, – или что-то высчитывает в уме».
– Нет, – сказала Женевьева через некоторое время. – Он ушел. От его души ничего не осталось.
– Вы надеялись отыскать в его памяти образ убийцы? – поинтересовался Крали.
– Вообще-то нет. Я просто хотела попрощаться. Он был моим другом, если вы забыли. У него была трудная жизнь, и судьба не слишком ласково обходилась с ним. – Женевьева отошла от тела. – Разве что одна вещь, – сказала она.
– Да?
– Вам известно о распространенном поверье, что в глазах умирающего остается отражение того, что он видел в последнее мгновение? Что убийцу может выдать его образ в зрачках жертвы?
Все посмотрели на лицо Руди, на пустые глазницы и срезанные щеки.
– Конечно, – нетерпеливо бросил Крали. – Это вздор. Медики и алхимики больше не считают...
– Конечно, конечно. Глупость из прошлых времен, как вера в то, что жаболюди со звезд правили миром до Пришествия Хаоса.
– Кроме того, у него нет глаз.
– Вот именно это я и хотела отметить. Вы и я знаем, что россказни о глазах убитого человека – чепуха. Но убийца Руди, возможно, верит в это. Вероятно, это объясняет, почему он вырвал ему глаза.
Крали задумался.
– Суеверный тип, да? Цыган или остландец?
– Я не обвиняю никого конкретно.
– Возможно, гном? Они славятся своими суевериями. Все эти медные монетки на счастье, черные кошки, которых надо топить еще при рождении...
Бреугель вскипел, когда Крали повернулся к нему.
– Я не гном! – рявкнул он. – Я ненавижу этих маленьких ублюдков!
Крали отмахнулся от него.
– И все же леди вампир говорит дело. Госпожа, ваша интуиция действительно настолько остра, как принято считать.
– Существует и другая возможность, – вмешался Детлеф, – что это дело не человеческих рук. Этим стенам не привыкать к сверхъестественному. Дракенфелс славился умением заклинать демонов и монстров. Предполагается, что всех их вышвырнули отсюда, но замок большой. Кто знает, что могло жить здесь все эти годы, копя злобу во тьме, дожидаясь возвращения убийц своего господина.