Драгоценный враг
Шрифт:
Тем не менее, официально, я третье колесо.
Не то чтобы я возражала, но мне кажется, было неправильно сидеть здесь и валять дурака, пока они смотрят друг на друга с искрой в глазах и не сходящей с лиц улыбкой.
— Адри, хочешь еще?
Я встаю и трясу пустым стаканом.
Она кивает мне, внимательно слушая своего мальчика из братства, и я прямиком направляюсь к бару. Когда подхожу, то стою третьей в очереди после девушки, заказывающей четыре коктейля для неё и ее лучших подружек, и после парня, который с кем-то переписывается. Быстрый взгляд
— Следующий, — зовёт бармен, когда подходит моя очередь.
Я заказываю ещё две порции рома с колой, прежде чем замечаю на выступе стойки переполненную банку для чаевых. Дерьмо. Покопавшись в сумке, я выуживаю две идеальных долларовых купюры и молюсь, чтобы их хватило. Он, кажется, все равно не обращает внимания. Слишком занят, притопывая в такт, наливая и смешивая напитки. И когда он заканчивает, то ставит напитки на стойку и машет следующему в очереди.
Держа стакан в руке, я поворачиваюсь, чтобы вернуться к Адриане, но натыкаюсь на какого-то парня в серой футболке и рваных джинсах.
Напитки обливают нас двоих, лёд и все такое, прежде чем осесть лужицей у наших ног.
— О, Господи. Мне так жаль.
Я закрываю ладонью рот, смотря ему прямо в глаза.
И тогда мое сердце останавливается.
Август.
Он застыл. Люди вокруг начинают обращать на нас внимание, указывают пальцем, подталкивают друг друга. Я уверена, что он привык быть в центре внимания, но не из-за подобной ситуации.
— Я не видела тебя, — говорю я.
Слева от меня кто-то бежит в коттедж к шкафчику с полотенцами. За теми самыми полотенцами, которые протянул мне Август в прошлые выходные, когда я вышла из его бассейна, одетая только в то, в чем мать родила.
Добрый гость этой вечеринки возвращается с двумя полотенцами, но мне требуется всего секунда, чтобы понять, что никакой кусок тряпки не спасёт ни мое платье, ни гигантское пятно от колы на его футболке.
Адриана и Исаак находятся в своём собственном мире в нескольких метрах от нас. Все ещё очарованные друг другом. Мы не пробыли здесь и получаса, а она к тому же только познакомилась с симпатичным парнем, так что я ни за что не заставлю уйти с вечеринки прямо сейчас.
— Пошли со мной, — говорит Август, кивая в сторону дома.
— Что?
— Пойдём со мной, — повторяет он, хотя я расслышала его и в первый раз.
Прежде чем успеваю возразить, он крадётся к заднему дворику в своей мокрой футболке, смяв полотенце в руке. Я галопом следую за ним.
— Ты действительно так немногословен?
Я пытаюсь пошутить дабы разрядить обстановку.
Он открывает дверь и исчезает в темноте дома, поглощенной пустотой. Я вхожу следом за ним. Аромат кожи, кедра и прожитых лет наполняет мои лёгкие. Этому дому более ста пятидесяти лет. По крайней мере, так гласила табличка у главных ворот.
«Построен в 1869».
Он принадлежит семье Монро с того дня, как кто-то выкопал землю лопатой. У моего дома не такая долгая
Август ведёт меня по темному коридору к лестнице, настолько отполированной, что она сияет в темноте, и как только мы доходим до верхней площадки, сворачиваем налево в другой коридор, освещённый настенными бра, в которых мерцает свет.
— Такое чувство, будто я нахожусь в фильме, — говорю с лёгким нервным смешком в голосе.
Я не добавляю, что он похож на триллер. Что-то с призраками и домом привидений. Не хочу обижать его сильнее.
Через несколько секунд мы добираемся до комнаты, которая, как я могу предположить, является его спальней. Учитывая размеры дома, их должно быть не меньше дюжины.
Август закрывает за нами дверь и включает лампу, стоящую на столе. Шторы на его окнах распахнуты, лунный свет и огни вечеринки снаружи освещают комнату. Кровать. Две прикроватные тумбочки. Комод. Пока я не заметила ничего личного. Никаких кубков или наградных лент. Ни фотографий в рамке или памятных подарков.
Прошагав в свой гардероб, он выходит с чистой футболкой и белой рубашкой на пуговицах. Обе вещи кажутся хрустящими и словно только что накрахмалены.
— Держи.
Он протягивает мне рубашку.
— Ты уверен?
Август вздыхает. Раздражаясь, как мне кажется. Имею в виду, это глупый вопрос. Он не стал бы приглашать меня внутрь и предлагать чистую одежду, если бы не был уверен.
— Спасибо.
Я натягиваю рубашку через голову, расстегивая последние несколько пуговиц и завязываю их на талии. Пятно на моем платье почти полностью скрыто, несмотря на то что общий образ, созданный этим сочетанием одежды, сам по себе безумен.
Его взгляд поглощает меня. Я не могу точно сказать, одобряет ли он мой внешний вид, и не могу точно понять, почему это вдруг стало для меня важным…
Одним плавным движением он срывает с себя футболку, бросает ее на кровать и натягивает чистую. Я заставляю себя не смотреть на точеный торс или рельефный пресс, выглядывающий из-под ткани. Не отрывая взгляда, Август пальцами расчёсывает свои взлохмаченные волосы.
— Это очень мило с твоей стороны, — приглаживаю рукой белую классическую рубашку. — Я отдам ее в химчистку и верну на следующей неделе.
Каким-то образом…
Я даже не знаю, сколько это будет стоить. У меня никогда не было такой одежды, которую нельзя было бы засунуть в стиральную машину, добавив ложку средства для стирки Gain и повесить сушиться на мамину бельевую веревку.
— Что бы сказали твои родители на то, что ты сейчас здесь?
Наконец он нарушает молчание.
— Прошу прощения?
— Ты дочь Рича Роуза.
Это не вопрос и в его голосе слышится определённый налёт отвращения, словно тина и грязь на дне сверкающего под солнечными лучами пруда.