ДПП (НН) (сборник)
Шрифт:
– Прямо из воздуха, – говорила она, разводя руками. – Incredible! [24] Может, он и правда знает, где эта Шамбала?
Теперь у Степы в руках была та самая газета, конфискованная у сумасшедшего охраной (он не знал, что именно ставит такую надежную помеху вражеским радарам – портрет Березовского, слово «Коммерсант» или вся икебана, поэтому решил не рисковать). Все произошло как Степа и надеялся: секретарша Сракандаева подняла на него глаза, увидела фото на первой полосе и тут же о чем-то задумалась. Вопроса о цели визита не последовало.
24
Невероятно!
Оглядывая
Первая, очень старая, изображала отряд гусар, несущийся куда-то сквозь клубы голубого перистого дыма (в небе над ними висела аккуратная красная надпись: «Семену Кожеурову на память от бойцов четвертой Гвардейской орденоносной штрафной бронетанковой дивизии»). Вроде бы во всем этом не было никакого криминала, но картина называлась «Прорыв». Сорок третья гексаграмма «Книги перемен» – комментарии были излишни.
С большой картиной дело обстояло еще мрачнее. Ее автором был некий Лукас Сапрыкин – видимо, кто-то из богемных приятелей Сракандаева. Она называлась «Курская битва». Одного этого было достаточно, чтобы испортить Степе настроение на весь день. Но то, как именно Лукас Сапрыкин увидел Курскую битву, вызвало у Степы спазм предсердечной тоски. Картина изображала розовую «тридцатьчетверку», стоящую посреди поля, по которому бродили огромные тигры. На башне танка сидел на четвереньках голый человек в маске Бэтмана и гадил прямо в открытый люк.
После этого удара под дых Степа уже не удивился, опознав истребитель «МиГ-29» в модели самолета, стоявшей на столике в углу приемной. Это было естественно – число «29» являлось главным союзником сорока трех, и где же было обретаться его ядовитым щенятам, как не в логове зверя. Дальнейший осмотр помещения, возможно, открыл бы Степе новые сближения и смыслы, но тут в приемную вошел раскрасневшийся с холода Сракандаев.
Он был такой же, как на фотографии, – похожий на хитрого хомячка, знавшего что-то такое, что делало его главнее не только лисы, волка и медведя, но и голого Березовского с калькулятором в руке.
– Вы ко мне? – спросил Сракандаев, пальцем отводя Степину газету.
Секретарша изумленно поглядела на Степу, потом – испуганно – на босса, потом опять на Степу.
– Я… – начал Степа, складывая газету. – Я…
– Придется часик подождать. У меня одно дельце… Зоя, угости господина чаем, – сказал Сракандаев и прошел в кабинет. Степа успел заметить необычайно толстый дверной торец.
– Простите, – вставая из-за стола, заговорила секретарша, – господин… э-э-э… А вы, собственно, по какому вопросу?
– По личному, – тоже вставая и пятясь к выходу, ответил Степа. – Одну секундочку. Пидараску в машине забыл… То есть, извините, барсетку.
Закрыв за собой дверь, он со спокойным достоинством дошел до ворот, у которых стояла будка с охранником, вышел на улицу и легко, как во сне, понесся по улице вниз.
Степу восхищала принятая
Обдумав свой визит в «Дельта-кредит», он сложил следующие строки:
Десять тысяч ли за спиной.Иные птицы поют в ночи,А грабли все те же.Что это за иные птицы и десять тысяч ли, Степа сам не понимал, поскольку написал про них просто для красоты. Зато он хорошо знал, что это за грабли.
Пытаться выполоть ростки числа «43» было бесполезно, он понял это еще в те дни, когда расстреливал тарелки и кефирные пакеты у себя на даче, а потом увольнял меченых злом сотрудников. Лезть в нору Сракандаева было еще глупее. Вроде бы это было ясно. И вот он чуть не попал в расставленный самому себе капкан. Даже думать не хотелось, что за скандал случился бы, задержи его охрана Сракандаева для установления личности…
Правильный путь лежал в диаметрально противоположной стороне. Что делал Сракандаев, вешая у себя в приемной картину «Курская битва»? В полном соответствии с учением Бинги, он укреплял позиции того числа, которому служил (после визита в его офис никаких сомнений в этом у Степы не осталось). Следовало делать то же самое.
Степа был близок к верному решению, когда ему пришла в голову мысль переименоваться в «Гамма-банк». Чем это кончилось, известно – из пустоты ему навстречу вывалился Ослик Семь Центов («Почему ослик? Ну почему? – в сотый раз подумал Степа, и в сотый раз повторил себе: – Не отвлекаться!»). Однако неудача с проектом «Гамма-банка» не означала, что порочна сама идея – ее можно было воплотить в жизнь множеством способов.
Если «34» нельзя было спрятать в названии финансовой структуры, его можно было тайно вставить, например, в название телепередачи. Такое решение было значительно мощнее с энергетической точки зрения – высветить заветное число на экране было все равно что записать его огромными цифрами на небе.
После кропотливого просеивания вариантов Степа придумал нечто такое, чему приятно поразился сам. И чем больше он думал о своей новой находке, тем сильнее она его радовала. Но надо было спешить – времени оставалось в обрез.
Мюс дулась на него в последнее время, и он рад был лишний раз показать, как ценит ее помощь.
– Мюсюсь, – сказал он, – без тебя опять никуда. У Пикачу появилась идея новой телепередачи. Помнишь, нам один человек придумывал текст для стенда на Рублевке? Циничный специалист? Можешь его найти, киска? Возможен большой заказ. И, кстати, подготовь по нему самому информацию – дело такое, что надо знать, с кем работаешь.
Циничный специалист прибыл на следующий день. Ознакомившись со справкой, которую приготовила Мюс, Степа заранее проникся к нему смесью уважения и брезгливости, но впечатление от встречи перекрыло все ожидания.