Дозор. Питерские тени...
Шрифт:
Перекурив, к столу вернулась рыжеволосая Сева и, вернув зажигалку, спросила:
– Как дела, р-ребятки? Всё н-нормально?
– Просто замечательно, – утвердительно кивнув головой и по-дружески подмигнув, заверила Сова, после чего принялась сладко и очень натурально зевать.
Фотомодель тут же прониклась и, отчаянно заикаясь, начала неуклюже извиняться, мол, ужасно притомилась, ноги совершенно не держат, и смертельно хочется спать.
– Тогда мы, пожалуй, почапаем к дому, – поднимаясь на ноги, объявил Гришка. – То есть, к яхте. Спасибо, милая Сева, за шикарное угощенье и сердечное гостеприимство…. Можно, мы и завтра навестим вас?
– М-можно, –
Они спустились по сходням и подошли к надувной лодке.
– Темновато здесь, – вздохнула Сова. – Даже собственных пальцев не видно.
– Это точно, – подтвердил Антонов. – Звёзд на небе много, и половинка Луны имеется. А, всё равно, толком не поговорить…
– Что у тебя с голосом?
– Например?
– Холодный какой-то. Равнодушный и безразличный.
– Может, на эту тему потом поговорим?
– Поговорим, конечно, – виновато хлюпнула носом напарница. – Потом…
– Оля, я не знаю, в чём тут дело, – помолчав секунд десять, решился на вопрос Григорий. – Конечно, у каждой серьёзной операции существуют свои нюансы и информационные ограничения…. Но, неужели, нельзя было обойтись без лицедейства?
– Извини. Нельзя. Так получилось.
– Тебе изначально было известно больше, чем мне? Да и начальственные указания многого не позволяли?
– Давай, поговорим на эту тему попозже, – усаживаясь на лодочное сиденье, предложила Сова. – Вот, возьми, – протянула «тэтэшку». – Мне-то сегодня эта штуковина ни к чему. А тебе лишней не будет…. Поцелуешь на прощанье?
– Могу. В щёку.
– Не хочу – в щёку. Отталкивай каравеллу от берега.
– Оттолкнул.
– Береги себя, Гриня. И не лезь, пожалуйста, на рожон. Я буду волноваться за тебя.
– Тронут. Того гляди – на слезу пробьёт.
– Дурак ты, Антонов.
– Какой, уж, есть. Извини, – Гришка уже не мог остановиться. – Юлиану привет передавай. Разрешаю пофлиртовать с ним. По полной программе. Например, рассказать о необычной зоне, в которой заключённым раздают гламурные дамские журналы, а всех желающих обучают разным экзотическим языкам. В том числе, языкам жестов.
– Я…, – громко сглотнув, потерянно замолчала Сова.
– Всё, отчаливаем…
Моторчик завёлся с первой попытки – затарахтел, слегка подвывая на все лады. Лодка, подняв тучу брызг, сорвалась с места.
– Шире надо, учитывая сильное встречное теченье, дугу закладывать, – доставая из кармана пачку с сигаретами и зажигалку, проворчал Григорий. – И газовать так сильно не надо, иначе мотор может «глотнуть» водички и заглохнуть. Вот же, не успел проинструктировать…
Лодка скрылась в ночной темноте. Тарахтенье начало постепенно отдаляться. Он закурил и, с удовольствием вдыхая ароматный табачный дым, принялся любоваться ночным звёздным небом.
«Да, очень красиво», – согласился мечтательный внутренний голос. – «Знатно нынче вызвездило. Устойчивый антициклон, не иначе, пожаловал с визитом…. А, чего ты загрустил, бродяга? Мол, используют, в очередной раз, в качестве рабочего винтика, не обременённого полнотой информации? Подумаешь. В первый раз, что ли, ощущать себя маленькой и бесправной пешкой в чужой Большой Игре? Дело насквозь привычное. Ах, да, Ольга же ещё…. Тут, ясен пень, всё гораздо сложней. Действительно, показалось, что
Отправив щелчком окурок в невские воды, Гришка двинулся вдоль борта «Афродиты».
Ноги тонули в вязком островном песке. В отсветах палубных ламп, падавших с борта баржи, бестолково плясали-суетились тени каких-то ночных насекомых. Со стороны ближайшего кустарника доносилось тревожное стрекотанье сверчков.
«Как громко, сволочи, стрекочут», – насторожился памятливый и мнительный внутренний голос. – «Примерно также заливались беспокойные ночные цикады в одной южной и очень влажной стране. Чем тогда закончилось дело? Серьёзной контузией и армейским госпиталем – на три с половиной месяца…. Да, неприятная аналогия. Поосторожней надо быть. Типа – беречься…. Ага, нос баржи. Как и было велено, огибаем. Чёрный овальный провал, ритмичный перестук работающего дизеля. Ладно, уговорили, залезаем…».
Короткий «предбанник», поворот. Здесь, благодаря двум пузатым лампочкам, закреплённым на потолке длинного коридора, было достаточно светло.
– Ничего хитрого, – медленно шагая по узкому коридору, бормотал Антонов. – Двухстворчатая дверь справа? Дизельная, ясная авантюрная жизнь. Или же – ясная романтическая ночь? Не важно, уважаемые братья и сёстры. Из знаменитой серии: – «А является ли данная визуальная действительность, мать её, действительностью?»… Дверца слева. Приоткроем, ни на йоту не сомневаясь…. Продовольственный склад, надо думать. Полки, холодильники, стеллажи. Стоп, стеллажи…. Банки с «Охотой». Воистину, женское коварство не знает границ. Мол, плебейский напиток. Ну-ну…. Пшик! Неземное блаженство. Мать его. Пару баночек прихватим с собой. Вопреки всему и вся…. Ещё одна дверка. Туалет, выражаясь по-моряцки, гальюн. Запомним, может, и пригодится…. Лесенка, предупреждали. Поднимаемся. Замолкаем….
Лестница привела его в рулевую (ходовую?) рубку «Афродиты». Прямоугольная высокая кабинка – четыре метра на два с половиной, сломанный штурвал, останки пульта управления судном, пара букетов обрезанных цветных проводов, узкие-узкие не застеклённые окошки-щели, выходившие на разные стороны.
Гришка приник глазом к одной из щелей – по новёхонькой палубе, вокруг четырёхугольного стола, задумчиво, заведя руки за спину, разгуливала Северина – гибкая, грациозная, похожая на молодую кошку в самом соку. Хитрую, смелую, умелую, готовую на всё и вся. Только сейчас она напоминала не Скарлетт О’Хару, а, наоборот, Анну Чапман – знаменитую российскую шпионку.
– Везёт мне нынче – на обалденных и симпатичных девчонок, – вырвалось само собой. – И такие, понимаешь, и сякие. Светленькие, рыженькие, стройненькие, сексуальные. Одни только стройные ножки чего стоят…. Господи, вразуми раба неразумного. То бишь, подскажи – правильный и наилучший вариант…. Эге, а где же наши парики, заскладированные на стуле? Ольга, когда усаживалась в лодку, какой-то полиэтиленовый пакет бросила на надувное дно. Ну, девчонки, ну, придумщицы. Надень парик, а теперь – сними…