Дожить до завтра

Серова Марина Сергеевна

Петр задергался в постели, застонал, забормотал что-то жалобно и просяще, и я подсела рядом.

— Тише, тише, Петя, — прошептала я и положила на него руку.

— А-а, — сквозь сон радостно заговорил солдат. — Испугались, суки!

Я засмеялась, накинула кофту и пошла к выходу: мне нужно было сообщить, что рядовой Скачков нашелся, и сделать так, чтобы озабоченный побегом Портос не отменил намеченную на завтра охоту. Только водка и неформальная обстановка могли помочь мне подобраться к прапору вплотную.

На

улице уже стемнело, и, пока я шла к штабу полка, меня обогнали пять или шесть рот солдат, во всю глотку орущих свои строевые песни.

«Са-агреваешь ла-асково, се-ера-я шинель!» — пели одни.

«Не плачь, дев-чо-он-ка, прой-дут дож-ди!» — пытались перекричать их другие.

Вся моя жизнь была связана с армией еще с тех времен, когда живы были погибшие потом в Карабахе папа и мама, а мы кочевали из гарнизона в гарнизон, и я вдруг поняла, чего мне так остро не хватало в пропахшем пивом, сдобой и семечками, насквозь штатском Тарасове — мне не хватало армии…

Портос все еще был на работе: из кабинета командира полка один за другим вылетали красные, испуганные или разъяренные офицеры — поиски Скачкова были в полном разгаре.

— Товарищ подполковник, подождите! — крикнула я еще из коридора. — Не отправляйте никуда офицеров! Скачков нашелся!

Офицеры замерли. Я вдруг подумала, что, если бы меня не было в части, Портос просто подал бы в розыск и спокойно лег спать.

— Я нашла Скачкова!

— Где?

— В поселке. Я там его у одной бабульки спать уложила, так что вы не волнуйтесь, завтра будет как штык.

— Петров! — заорал Портос. — Кроме патруля, всем отбой! Ну, заходите, Юлия Сергеевна, рассказывайте. — В приемную уже подтягивались взволнованные, довольные офицеры: всех искренне радовало, что эту ночь они проведут в постелях с женами, а не нарезая по окрестностям круги в составе поисковых групп. Но уйти не торопились.

Я прошла в кабинет, а Портос плотно закрыл дверь и напряженно уставился мне в лицо.

— Значит, так, товарищ подполковник, — начала я, — парнишка «на взводе». Напрягли его Щукин и Хрущев — на деньги.

— Вот мерзавцы! — вспыхнул Портос.

— Сказали: не принесет — «отпетушат», заложит — вообще убьют.

— Я им покажу, что такое «отпетушить»! — снова не выдержал командир полка. — А он-то сам почему терпел?

— Трусоват.

— Вот то-то и оно, — возмутился Портос. — «Стучать» им вроде бы не по-мужски, а терпеть издевательства — значит, по-мужски. Ладно, поедем забирать?

— На губу? — настороженно поинтересовалась я.

— Ну почему — на губу? — видя мою недружелюбную реакцию, сдал назад Портос и все-таки не выдержал: — А куда его?! К мамке под юбку?!

— На завтрашнюю охоту возьмите, — предложила я.

Командир полка поперхнулся, вытаращил глаза и замер — с такой наглостью он еще не сталкивался.

— Как —

на охоту?

— Вам ведь можно. А почему ему нельзя?

Портос совсем выпал в осадок от такого сравнения и только мотал головой в смысле «ни за что».

— Упустили вы с ним политико-воспитательный момент? Упустили. Не смогли…

— Постой-постой, — от неожиданности перешел на «ты» Портос. — Но не на охоту же его теперь! Ладно бы еще попросили взысканий не накладывать…

— По рукам! — я расторопно сунула свою ладошку Портосу и затрясла его огромную красную кисть. — Кстати, когда выезжаем?

Портос спохватился, глянул на часы и загорелся:

— Ух! Через четыре часа уже надо в машину садиться! Так, сейчас я Петрову скажу…

— Да… — ненароком поинтересовалась я, — этот ваш прапорщик — Зимин, кажется… он у вас неженатый?

Портос непонимающе уставился на меня. Мои глаза были чисты и невинны.

— Ну, так это… — ушел от ответа Портос. — Возьмем мы с собой Зимина.

Я уже собралась было уходить, но Портос был не из тех, кто откладывает дела на потом…

— Юлия Сергеевна, давайте Скачкова заберем.

— Прямо сейчас?

— А когда еще? Я и комбата сразу предупрежу, чтобы полегче с салагой…

«Обмен» состоялся, и через пять минут мы на скорости восемьдесят километров в час подъехали к домику на окраине.

Командир полка подошел к старухиной кровати с шишечками. Петя спал, уютно свернувшись калачиком под лоскутным бабкиным одеялом. Портос растерянно замер: проорать «рота, подъем!» среди всех этих ковриков, горшочков и салфеток было так же нелепо, как пропеть «Петюнчик, вставай» в казарме.

— Петр! — громко сказал командир. — Вставай.

Петя перевернулся на спину, сладко потянулся и открыл глаза: перед ним стояли командир полка и начальник штаба собственными персонами. Он зажмурился, открыл глаза снова, но «видения» не исчезали.

— Пора, Петр, — напомнил командир полка. — Служить.

Скачков сел в кровати, и некоторое время все молчали, а я особенно остро поняла, какая пропасть их разделяет. Они не просто имели разные звания; казалось, они принадлежат разным кастам. Им даже нечего было друг другу сказать.

Петр опомнился первым:

— Теть Юль, можно я оденусь?

— Конечно, Петя, — кивнула я и вышла.

Через пятнадцать минут Скачкова передали в руки счастливого комбата, а меня проводили до гостиницы; в четыре утра в дверь номера постучали.

— Юлия Сергеевна! Пора!

Я вскочила, начала было натягивать футболку, когда из коридора снова раздался голос начальника штаба:

— Юлия Сергеевна, вы сразу по-походному одевайтесь, я тут принес.

Я приоткрыла дверь и выглянула: майор держал целую охапку обмундирования маскировочных цветов: