Дождись меня
Шрифт:
– У вас нет родных поблизости?
– Мой отец умер, когда я был подростком, правда, мать всегда растила меня сама. Отец был слишком занят пьянством и азартными играми, чтобы приносить пользу кому бы то ни было. Она давно уехала отсюда.
– А братья или сестры?
– У меня никого нет.
Имоджен снова помолчала.
– Хотите чаю?
– Предпочту кофе. Черный, без сахара.
– Пойду приготовлю. Я недолго.
– Спасибо.
Сет отметил про себя, что не в его характере обсуждать личные темы. Должно быть, все дело в странной близости, пробужденной рассветом,
Какие заветные тайны собирается выложить Имоджен?
Плеснув в лицо холодной водой и выдавив на палец немного зубной пасты, чтобы почистить зубы, он всмотрелся в собственное отражение. Кажется, выглядит осунувшимся. Снова видеть дом Сиддонсов – настоящее крещение огнем. А он взял да и купил это место! Неужели временно лишился рассудка? Говорят же, что любовь и потери заставляют людей вести себя странно.
Прополоскав рот, он отметил, что неплохо бы побриться.
Дорога жизни привела его к большому богатству и обеспечила достаток, о котором несколько лет назад он не мог и мечтать, когда старался заработать на хлеб себе и матери, но при этом она была вымощена большими препятствиями. Если бы он не воспитал в себе равнодушие к чужому мнению о себе и не сосредоточился на том, чтобы стать лучшим в своем бизнесе, наверняка бы пропал.
Последние десять лет жизни без истинной дружбы сказались на нем. Время от времени основные инстинкты побуждали искать наслаждений, которые могут дать только женщины, но даже классный секс был далек от истинной близости. Той самой, которая была у них с Луизой.
Приглушенное проклятие было верным признаком его состояния.
Постояв под душем, он вернулся в гостиную. Соблазнительный аромат свежемолотого кофе наполнил воздух, в желудке заурчало от голода.
За время отсутствия Сета Имоджен успела одеться, и теперь вместо лиловой пижамы и халатика на ней были узкие черные джинсы и красный трикотажный свитер. Темные волосы свернуты в небрежный узел, несколько непокорных прядей падали на уши. Кожа без макияжа казалась почти прозрачной, но явно порозовела, когда она увидела, что он молча любуется ею.
– Готовы? – спросила она, очевидно, желая отвлечь его внимание.
Сет кивнул.
– Тогда тоже воспользуюсь ванной. Я сварила вам кофе. Найдете его на кухне. На случай, если проголодались, положила хлеб в тостер. Не стесняйтесь.
– Вы просто прочитали мои мысли. Однако постарайтесь не слишком задерживаться. Нам нужно поговорить, помните?
Имоджен, не отвечая, поспешно ушла. Сразу видно, напоминание ей не понравилось. Возможно, передумала рассказывать ему свою историю.
Оставшись одна, Имоджен прислушалась к тревожному стуку сердца. Ясно, нервничает. Хотя при мысли о том, что предстоит рассказать о мучительных событиях своей жизни, становилось не по себе; Имоджен не могла забыть, что Сет поделился с ней своей печальной историей.
Возможно, следует учиться мужеству у него? Он лучше других должен понять ее нежелание говорить о том, что причиняет боль. Слушать признания в том, что он больше никого
Когда-то Имоджен любила Грега с такой же страстной преданностью, однако идиллический хеппи-энд, на который она рассчитывала, так и не наступил. Их отношения оборвались резко и безжалостно. Пройдет еще много времени, пока она вновь научится доверять другому мужчине настолько, чтобы разделить с ним жизнь. Если такое время настанет вообще.
– Я сделал тосты и для вас.
Вернувшись, она встретила взгляд гостя, показавшийся ей положительно робким. Он наполнил подносик тостера поджаренными ломтиками зернового хлеба и принес масленку, оставленную на рабочем столе, вместе с баночкой джема. Налил себе кофе и, кроме того, заварил чай для Имоджен.
Такая заботливость удивила ее. Она уселась в кресло, захватив чашку.
– Спасибо. Вот уж не предполагала, что вы такой хозяйственный.
Намазав тост маслом и джемом, Сет ухмыльнулся, и ей показалось, что луч солнца прорвался сквозь тучи в дождливый день. Она была рада, что рядом.
– Обожаю опровергать стереотипы и домыслы о себе, – протянул Сет.
Молча прихлебывая чай, Имоджен ощущала странное удовольствие при виде бизнесмена, наслаждавшегося завтраком. Осознание этого заставило ее помедлить. Кстати о домыслах. Права ли она, считая его бизнесменом? Хотя одевается как успешный лондонский брокер. Однако она понятия не имела, чем он занимается, а соответственно, мало о нем знает.
«И все же доверилась настолько, чтобы позволить мирно проспать ночь на собственном диване!»
Вопреки решимости не допрашивать его, она вдруг выпалила:
– Не обидитесь, если я спрошу, чем вы занимаетесь?
Судя по промелькнувшей в лице подозрительности, он не слишком хотел отвечать. Недаром, впервые увидев ее, спросил, не репортер ли она.
– Не обижусь. В Америке у меня несколько салонов по продаже фирменных машин.
– Каких именно?
– Дорогих. «Мазерати», «феррари» и «ламборгини».
Желудок Имоджен перевернулся. Если она и нуждалась в напоминании, что их образ жизни диаметрально противоположен, то сейчас получила подтверждение этому.
– И что, на эти машины большой спрос?
– Черт возьми, да!
Глотнув кофе, Сет вытер губы тыльной стороной ладони:
– Будь это не так, я бы не находился сейчас там, где оказался.
Он посмотрел на Имоджен, и она увидела, что синие сапфировые глаза сверкают, будоража ее. Взволнован ли он потому, что ее вопрос раздражал его, или потому, что не мог поверить в ее наивность?
– Хотите сказать, что разбогатели, продавая их.
В его смехе прозвучали резкие нотки.
– Думаете, я всего лишь продаю машины?
Она поежилась от неловкости:
– Очевидно, вы не просто продавец, но, поскольку я почти ничего не знаю о мире дорогих автомобилей, может, просветите меня? То есть я знаю, что у вас несколько салонов по продаже машин, и тем не менее.
– Мне бы следовало объяснить. Салонами управляют мои менеджеры. Я не работаю на компанию, продающую автомобили. Я ее владелец.