Дождь
Шрифт:
– Хорошо, если… вы уверены, - сказал турист.
Томохиро провел рукой по испачканным чернилами волосам. Он подогнул ноги и медленно встал. Я поддерживала его рукой на всякий случай.
– Я в порядке, - снова сказал он. – Не нужно звонить в скорую. Спасибо всем за беспокойство, - он низко поклонился толпе, глядя на землю. Он замер так, и я смотрела на него. И тут я поняла, как вся эта ситуация видится туристам. И японский этикет вынуждал нас извиняться. Я
Нам нужно было уйти в лес. Здесь слишком много глаз. Потому мы отправились к канатной дороге.
Я сжала руку Томохиро, но он вырвался.
– Ты в порядке? – тихо спросила я. – Точно?
– Голова болит ужасно, - сказал он. – Камень был твердым.
– Это же камень.
Он усмехнулся, потирая затылок.
– Жить буду, - сказал он. Но я спрашивала не об этом.
По другую сторону канатной дороги Томохиро безмолвно пошел по тропе мимо радиовышек.
– Ты точно в порядке? – спросила я, но он брел, словно во сне. Через несколько минут впереди показался отель Нихондайра, он его обошел. За ним оказалось широкое зеленое поле, граничащее с лесом и склоном горы. В центре поля два синих глубоких озера мерцали на солнце, над ними был крошечный деревянный мост, что не выглядел безопасным. Над озером раскинулось дерево с темно-зелеными листьями, похожее на огромное дерево бонсай. Вдали в тумане я видела силуэт горы Фудзи.
– Это… просто вау, - сказала я, когда мы сели под деревом.
– Это я и хотел тебе показать, - отозвался он. – Тут мы можем быть одни. И тут можно рисовать, если до этого дойдет.
Я огляделась. Мы были достаточно далеко от канатной дороги, здесь не было туристов.
– Не совсем скрытое место, - сказал Томо. – Но здесь почти всегда тихо. Особенно, ночью.
– Стоп, ты приходил сюда ночью?
– Теоретически, - ухмыльнулся он.
– Но ты приходил, не так ли? И рисовал?
– Я же говорил, что перестал рисовать.
Я отметила, что раз мы уже связно говорим, то он оправился от удара о камень.
– Если ты не рисовал, то зачем тебе баночка чернил в сумке?
Он откинул голову назад, глядя на дерево. Ворона с вершины смотрела на нас.
–
Я ему не поверила. Я безмолвно потянулась к сумке на его коленях, и пальцы задели изгиб его бедра под тканью брюк.
– Ои, - возмутился он, глаза озорно сверкали. – Если ты хочешь меня изнасиловать, то я бы предпочел раздеться сам.
При этой мысли я вспыхнула.
– А ты сильно ударился, - бросила я, но он, увидев мою реакцию, усмехнулся. Я порезала палец о край блузки. Я скривилась и вытащила из сумки черный блокнот. – Объясни, - сказала я, блокнот упал на землю.
Томохиро схватил его и сунул обратно в сумку.
– Если якудза и Ками нападут, ты встретишь их без оружия?
На самом деле мысль была неплохой.
– Тогда что случилось там? – я стряхнула с его плеч золотистую пыль чернил.
– Как в кошмарах, - сказал он и лег на траву. Дерево отбрасывало на его тело неровную тень. Черт. Я все еще думала о его словах, о нем обнаженном. Я помнила прикосновения к его коже в тот раз, когда мы были у него дома, и кончики пальцев покалывало.
Над приоритетами нужно поработать, Грин.
Он вздохнул.
– Я не смог пройти ромон.
– Почему? Почему ты не смог пройти врата?
Он покачал головой.
– Наверное, потому что я Ками, - сказал он. – Потому что я – зло. Храм, видимо, защищает Токугаву от тех, кто может ему навредить. От таких, как я.
Я уставилась на него.
– Ты – не зло, - тихо сказала я. – И я думаю, что у Токугавы были свои проблемы. Он ведь всех убил, когда у него открылась сила?
Томохиро фыркнул.
– Ага, но большая часть из них были его похитителями и предателями. Разве это не правосудие? То есть, тогда могли так подумать. Но я все еще не понимаю. Раньше я мог входить в храмы.
– Может, этот особый? Может, из-за похищения у него развилась паранойя?
– Или я теряю себя, - сказал Томо, сев и взглянув в сторону горы Фудзи. – Может, сейчас я скорее демон, чем человек.