Дождь
Шрифт:
Ладно, подумал я, это -- это пожалуйста.
Последнюю сотню метров я вообще ничего не видел, пыль и прах смешались с потом, залепляли глаза. Вершина. То, что снизу казалось острием конуса, на самом деле -- рыхлая площадка метров пяти в поперечнике. Я протер глаза полою грязной рубахи. Остальные конусы возвышались вокруг, и строеньица между ними сделались горстью камешков. Грузовик я различал как точку.
Я был в краю терриконов. Позавчера с дороги увидел их, синие и далекие, и подумал: почему нет? Свернул, заметив указатель к шахтам. Впервые в жизни я подъезжал к ним вплотную, манящим великанам. Кто их насыпал, как? Лентой транспортера? Высота сто метров, двести? А потом взбирался
Ну вот. Я потоптался. Побыл там ближе к Богу, И что? Стал спускаться, проваливаясь, потом сообразил и поехал на заду, поднимая подошвами волну щебня, снова вставая и снова ехал.
– - Риф!
Я даже не отдохнул внизу, до того хотелось смыть скорее с себя налипшие килограммы пыли. Мы вынеслись на шоссе. Километрах в пяти я запомнил озерцо. Известно, какие воды в промышленном районе, но выбирать не приходилось. Да и надеялся я, что за зиму озерцо сумело восстановить силы. Это переплюйка какая-нибудь бедная, навеки загаженная мазутом, все поднимает и поднимает течением полу-нефть-полуил, а озерца -- они смышленее, они всю гадость дренируют.
Риф сильно болтало на ее помосте. Она не любила скорости, порыкивала на уходящую из-под лап опору.
– - Уже скоро, -- прохрипел я пересохшим горлом; в эту минуту мы увидели озерцо.
Вода действительно оказалась чистой, но исключительно холодной, а дно -- плотный песочек. Вокруг рос бурьян, на той стороне толпились исковерканные жизнью деревца. Я как влетел в озеро, так и вылетел, а Риф бултыхалась. Заложила уши и плавала кругами и бегали у берега, хватая воду пастью.
Одежонку свою я выбросил, взял из машины чистое, У меня там был целый ящик. Для таких вот случаен В магазинах по дороге я убыль периодически пополнял. Но к кое-каким вещам я был сентиментально привязан, например, к той моей старой сумке. Не знаю, почему, не задумывался как-то. Надо же хоть к каким-то вещам быть привязанным душой. Любил еще одну безделку -- чертика на присоске из какой-то случайной машины. Сперва я бездумно сунул его в карман (в самом начале, когда хватал все, что попадалось под руку), и он моментально потерялся. Уже забыв, я вновь увидел его на мостовой, где обронил, и уже специально остановился подобрать. И еще раз он пропадал и отыскивался. Занятная вещица.
8
Тронувшись в путь, я продолжал размышлять о судьбах вещей. Что с ними происходит после нашей смерти и все такое. Темнело быстро -- что значит ниже широта. Я разглядел впереди деревушку и решил заночевать. Это дело у меня было хорошо отработано. Я нашарил фарами колодец в конце улицы, подогнал к нему. Включил мощную фару на крыше кабины -- в свое время я порядком повозился с ее установкой. Вышел в световой круг, захватив ручной фонарь. Теперь следовало поставить палатку и развести огонь. Сегодня теплая ночь, можно обойтись и без палатки. Я выбросил из кузова тюк с постелью.
Что-то не давало мне покоя, неправильность какая-то... ага.
– - Эй, -- позвал я, -- твое сиятельство! Вы выходите? (Я засмеялся, вспомнив, по скольку раз на дню мне приходилось повторять эти два слова. Но то было миллион лет назад.)
Обыкновенно Риф не надо было приглашать. Насидевшись в тесной кабине, она вылетала на волю еще до того, как я выключал мотор. Сейчас она замерла неподвижно, уши у нее окаменели, ноздри сжимались и разжимались, отблескивая мокрым.
– - Эй, -- повторил я совсем не так уверенно.
– - Эй, Риф!
– - Становилось не смешно.
– - Риф, сюда! Ко мне, Риф!
Она спрыгнула, подошла на прямых лапах, не переставая 'нюхать и слушать. И глядела в темноту за кузовом.
– - Риф! Что
– - Бух! Гав! Гав!
Я достал пистолет. Риф больше не лаяла, но на-прягшееся тело ее дрожало возле моей ноги. И тут я увидел их.
Сначала одна пара светящихся точек, потом другая. Еще, еще, еще, желтые, желто-зеленые, зелено-красные. Особенно много их собралось позади, дальше от фар. Так, подумал я, тщетно стараясь не пугаться, "у него зашевелились волосы на голове". Нет, дурь, конечно, никакие не волосы, чушь, но... Риф уже рычала своим жутким низким рокотом, но и ей было явно не по себе. Да кто же это?! Стрелять я пока не решался. Для волков или собак глаза слишком маленькие и близко посаженные. Лисы? У лис светятся глаза?
Теперь и я различал тихий гнусавый вой. О господи, да кто же это?!! Меня затошнило от страха.
Двое из них прыгнули, и я увидел, кто это. Кошки. Вернее, коты, потому что для самок они были слишком крупные. Но это я определил позднее. Я выстрелил навскидку и промазал. Один из них схватился с Риф, другой прыгнул на меня, я успел закрыться. Он драл мне локоть зубами и когтями, а я, ошалев, размахивал рукой, будто надеялся стряхнуть этот комок злых мускулов. Целая секунда понадобилась мне, чтобы вновь начать соображать. Я приставил дуло к широкому кошачьему лбу и снес тварь выстрелом. Капли теплого мозга попали мне на лицо.
Я едва успел заметить, что Риф крутится, лапами отдирая с морды воющего кота, -- и за первыми кинулись другие. Им не хватало прыжка, и они какое-то расстояние бежали; появляясь из тьмы с задранными хвостами, потом взвивались с расчетом угодить мне на лицо и на грудь ближе к горлу. Через три секунды обоймы не стало. Я отбивался руками, увертывался. Риф рычала и визжала. Штук шесть их сидело на мне, когда я пробился к автомату. Тремя очередями опустошив и его магазин, я все-таки расчистил место вокруг себя. С размаху упал навзничь -- в голове загудело. Воняло порохом, в ушах звенело от выстрелов, в голос кричала Риф, и я -- о боже!
– - должен был быть съеден котами!
Второй рожок оказался трассирующим. Росчерки взрывали землю чуть не под самыми ногами, одному коту оторвало голову, другой отлетел, в боку у него плевался зеленый факел трассера. Возле комка котов, которым была Риф, я заработал прикладом. Вся в крови, Риф перекусывала зверей пополам и едва не рванула меня. Я запихал ее в кабину, вскочил сам. Последнего кота я прихлопнул дверцей.
Они тотчас же напрыгали на капот, зашипели, заплевали в лицо. Сейчас, пробормотал я, сейчас, сейчас... Я давно сделал кабину сообщающейся с кузовом. Пролез в квадратную дверцу, включил лампочку. Сразу стало видно, как они дерут брезентовую крышу и стенки. Рубашка промокла, липла к спине, с лица капало. Сейчас, сейчас... где ж она... сейчас... а, вот. Я откинул стопор и саму крышку, наклонил канистру над задним бортом, где сходились зашнурованные створки полотнища. Бензин забулькал. Я не думал, что произойдет, если из глушителя вылетит искра. Выбросил еще не опорожненную канистру на землю, проковылял обратно за руль.
– - Сейчас, Риф...
Она выглядела неважно. Ухо висело клочьями, на морде кровь, поджимает лапу.
– - Мы им, Риф...
Коробка хряснула, колеса провернулись, как по мокрому. Коты посыпались от стекла. Тряхнуло. Я выхватил из "бардачка" патрон ракетницы, тормознул, высунулся и, прицелившись, рванул шнурочек.
Пламя взрывом взметнулось выше кузова, сразу лопнула канистра с остатками бензина, и только тогда я смог разглядеть, сколько же их. Они были повсюду, тут и там мелькали на фоне огня их черные силуэты. Нас с Риф спасло только то, что они не напали все разом.