Доза
Шрифт:
Кит нащупал в кармане трупа несессер, достал и быстро вернулся за баки. Если бы в это время рядом случилась полиция, ему бы не поздоровилось.
В коробочке было две дозы. Ну что ж, на сегодня этого вполне достаточно.
Сначала Эрджили осмотрел маму. Обычный врачебный осмотр: разложил на столе большой медицинский саквояж, достал тонометр, стетоскоп, ложку; выслушал, посмотрел горло, измерил давление. Взял даже кровь и срез кожи на анализ. Потом надел маме на голову дужку с кучей датчиков и несколько минут смотрел в прибор, рисующий на
- Ты знаешь, моро, — сказал наконец. — Я бы хотел забрать твою маму к нам.
- Куда? — не понял Кит.
- В клинику. У нас есть небольшая клиника за городом, в семнадцатом районе. Хорошее тихое место у реки. Изоляция от внешнего мира полная; охрана, медсестры, врачи. Все легально, никаких проблем с полицией, поэтому гуимов убирают далеко на подходах к учреждению… Дело в том, что прогресс налицо. Не просто стабильное состояние, а, пусть мизерный, но — прогресс.
- В чем он выражается? — внутренне дрожа, но как можно более спокойно спросил Кит.
- Есть небольшая активизация головного мозга. Очень небольшая. Но по сравнению с тем, что я наблюдал во время первого осмотра — земля и небо. Надо будет посмотреть кровь, но я почти уверен, что концентрация снуксилоцина в организме уменьшилась.
- И о чем это говорит?
- О том, что деятельность мозга как минимум не подавляется последнее время, а это значит, что вакцина реально тормозит процесс. Твоя мама — не первый наш успех. Если бы ты побывал в клинике (а ты там побываешь, я думаю; ведь ты же будешь навещать маму), ты бы увидел, сколько там снукеров. А мы кладем туда только тех, у кого отмечаются хотя бы малейшие положительные сдвиги… У меня там жена лежит…
- Жена?!
- Да, моро. Три года назад ее подсадили на снук, так же, как и твою маму. Пошла в магазин, одна…
- Ты никогда не говорил…
- Ну, это ведь моя проблема… — нахмурился Эрджили. — В общем, ты можешь не сомневаться, в том, что за мамой там будет хороший уход, будет проводиться то лечение, которое ей сейчас необходимо.
- Эрджили, я… Эрджили, спасибо тебе, брат! Я… — горло Кита сдавило спазмом, в глазах назрели слезы.
- Э–э, моро, рано ты благодарить начал, — замахал руками цыган. — Благодарить будешь, когда мама… Вот когда она спросит однажды «Сынок, а который час?», вот тогда и будешь благодарить. Но ты помни, я тебе говорил уже, твоя мать никогда не станет прежней, такой, какой ты ее помнишь до заражения.
- Я понимаю, Эрджили.
- Я понимаю, что ты понимаешь. Я говорю: помни! Потому что очень легко будет забыть это, когда появится первый настоящий сдвиг. Если он когда–нибудь появится, нужно будет помнить, что это только небольшое улучшение, и что полностью адекватным человеком она не станет никогда. Даже если разработка нашей вакцины будет доведена до конца. Вакцина — не лекарство, она лишь нейтрализует разрушающее действие снуксилоцина и прантавазиновой
- Да, я понял.
- Ну и хорошо. Так что насчет клиники?
- Я не знаю, Эрджили. Как ты скажешь. Если есть смысл, если есть реальный шанс хоть немного ей помочь, то о чем речь, конечно же я не против.
- Я не могу ничего сказать. Я даже не могу сделать хоть сколько–нибудь оптимистического прогноза. Бывали уже такие случаи, когда после временного улучшения снукер вдруг деградировал еще больше, а в самых тяжелых случаях — впадал в кому. Так что… Но я бы рискнул.
- У меня нет никого…
- Кит, — перебил цыган, — я прекрасно знаю, что ты чувствуешь, о чем думаешь, и что хочешь сказать, моро. И я говорю тебе: я совершенно ничего не могу тебе обещать. Я даже не могу гарантировать, что твоей маме точно не станет хуже. Но в любом случае, в клинике ей будет лучше, чем… — он обвел многозначительным взглядом комнату, — чем здесь. Вчера, ты говоришь, оставил ее без дозы… Это плохо.
- Да, — вздохнул Кит. — Ты прав, конечно.
- И?
- Клиника… так клиника.
- Ты молодец, — кивнул Эрджили. — Сейчас я позвоню ребятам. Максимум через час они будут здесь. Или ты торопишься?
Кит помотал головой, сел на стул напротив спящей после вакцины, улыбающейся мамы. Смотрел на ее застывшее в улыбке лицо, пока Эрджили звонил.
Отзвонившись, врач дружески похлопал его по плечу, присел на край кровати, сказал:
- Обещали через сорок минут быть.
Кит только кивнул, не отрывая взгляда от матери, надеясь, что она вдруг проснется хоть на минуту, снова узнает его, по–настоящему. А может быть, улыбнется ему — самой обычной, человеческой, улыбкой… Хотя… Ты много хочешь, парень…
- Вот что, Эрджили, — произнес Кит, прервав пятиминутное молчание. — Помнишь, ты говорил мне о детском приюте?
- Приют Святой Терезы?
- Наверное. Я не знаю, как он называется.
- Да, имеется такой. А что?
- Есть одна девочка… Ей четырнадцать, кажется, или пятнадцать, что–то такое. На днях она осталась без отца, а матери у нее давно нет. У нее вообще никого нет в этом городе.
- Я понял, моро, — кивнул Эрджили. — Говори адрес, фамилию, имя. Я позвоню матери Амели, настоятельнице приюта.
- Она сейчас у меня. А зовут ее Джессика Хилман.
- Джессика Хилман?!
Кит даже вздрогнул от напряжения, прозвучавшего в голосе цыгана, взглянул на него.
- Ну да… А что?
- А?.. Да нет, ничего… Я подумал…
- Что–то не так?
- Да нет, моро, просто я не о том подумал. Джессика… Там Джессика, здесь Джессика, — цыган улыбнулся. — Есть еще одна Джессика… Но ни одной Хилман. Я думал, тебе стало известно больше, чем известно нам. Запутаешься тут, в общем.