Дойти до перевала
Шрифт:
– Ну вот! Пусть его повстанцы и схватят. Из лесу пешком вышедшие. Плохо говорящие по-немецки. В старой чехословацкой военной форме… И допрос учинят, жизнь пообещав, если словоохотливым будет. А потом – отпустят. И этот язык, к своим вернувшись – доложит по команде, что на маршруте следования его схватили злобные словаки. Допросили и отпустили, побоялись под удар возмездия попасть. И мы тут – никаким боком не причастны. Словацкие инсургенты всему виной…
Савушкин хлопнул себя по лбу.
– Вот я тупица! Молодец, лейтенант! – Обернувшись
Часа два спуск был спокойным – хотя Костенко время от времени и ругался сквозь зубы; но «хорьх» слушался его команд, дорога, хоть и малость подзапущенная – проблем не порождала, и Савушкин уже начинал было думать, что до Битчи удастся добраться без приключений – когда на исходе второго часа пути его слух уловил далеко впереди что-то весьма отдалённо похожее на металлический лязг.
– Олег, стоп! – Старшина тотчас остановил «хорьх». Капитан, напряженно вслушиваясь, поднял руку – экипаж затаился, замерев на своих местах. Минуту Савушкин молчал, слушая окружающий мир – после чего кивнул: – Есть. Костенко, вон, впереди, справа, метрах в тридцати, прогалина вглубь леса уходит. Видишь?
Водитель кивнул.
– Бачу.
– Туда. Живо!
Слишком далеко в лес углубиться не получилось – метрах в пятидесяти от съезда с просёлка поперек прогалины лежал ствол здоровенного старого бука, поваленного бурей года два-три назад – поэтому Савушкин приказал закидать «хорьх» ветками, причем так, чтобы с дороги не было видено ни единого блика от боков и стёкол автомобиля. Разведчики живо нарубили лещины и укрыли машину – после чего, вернувшись к дороге, заняли позицию в полутора десятках шагов от опушки.
Слух не подвёл Савушкина. Прошло всего четверть часа – как из-за поворота серпантина в виду позиции разведчиков показалась головная застава на трех «ганомагах», впереди которых задорно скакал по ухабам мотоцикл с коляской.
– Всем затаиться и не шевелиться! Дышать через раз! – скомандовал Савушкин своим – впрочем, больше для порядка: народ был опытный и жизнью битый. Разговоры их немцы не услышат за рёвом своей техники, а вот подозрительное шевеление в зарослях – могут и углядеть. И на всякий случай пальнуть по кустам, бывали, знаем…
Минуты через три показалась голова основной колонны немцев. Савушкин, вглядевшись в наползающую на них стальную змею, про себя присвистнул – ничего себе учебная дивизия! У нас так гвардейские танковые корпуса не комплектуют!
– Лейтенант, считаешь грузовики тентованные и бронетранспортеры, Костенко – танки и зенитки, если будут, Некрасов – противотанковые самоходки, Строганов – гаубицы, отдельно самоходные, отдельно буксируемые. – Вполголоса скомандовал капитан, и, достав блокнот с карандашом – расчертил лист на пять колонок.
Колонна ползла мимо разведчиков больше трех часов, отравляя девственный лес Кисуц тяжелым ядовитым соляровым выхлопом. Немцам, казалось не
Первым едва настроившуюся тишину нарушил Костенко:
– Ничого соби учебная дивизия…Танков не дуже много, всего тридцать сим, но зато вси – четверки последних выпусков, все в экранах….
Савушкин кивнул и в графе «танки» поставил цифру 37, в скобах добавив «Т-4». Подняв голову, приказал:
– Остальным тоже доложить. – Спохватившись, спросил у старшины: – Олег, зениток не было?
– Ни. Не було. Тилько три транспортера со спаренными «эрликонами».
Капитан махнул рукой.
– Им бояться с неба некого. Ладно, слушаю остальных.
Котёночкин, покачав головой, произнёс:
– Сто шестьдесят семь трехтонных «блитцев», сорок две пятитонки разных марок, и наших «захаров» двенадцать штук – в конце ползли. Плюс восемнадцать «ганомагов». Считая с разведкой – двадцать один бронетранспортер. Ещё пять французских «панаров», броневиков трофейных.
Савушкин в графу «грузовики» поставил цифру 221, добавив под ней «26 БТР и БА»
Некрасов, тяжело вздохнув, доложил:
– Двенадцать «хетцеров». Маленький, но ядовитый, чёрт, чехи их строят. Мы такие же под Студзянками видели, в прошлом месяце. Вёрткий, зараза, приземистый, из-за кустов его и не увидишь – а пушка там будь здоров! Выскочит, наделает делов – и в кусты, сволочь…. – Снайпер в сердцах сплюнул. Затем продолжил: – И двенадцать «мардеров» – вроде так они называются, тоже на базе шасси старого чешского танка и с пушкой в открытой рубке.
Савушкин молча кивнул и в графу «противотанковые САУ» записал 24.
Радист почесал затылок.
– Не силён я в марках. Куда мне до Некрасова….
Савушкин сухо оборвал его:
– Не до шуток. Хотя бы калибры можешь назвать?
– Да чёрт их там разберет, пушки – точнее, гаубицы – уже в конце колонны шли, всё в соляровом дыму было, ни хрена не разберешь…. Если только навскидку – где-то двадцать три или двадцать четыре стопятки, на буксире, и двенадцать их же, но самоходных. Да, ещё восемь транспортеров с полковыми миномётами. Тяжёлой артиллерии не бачив.
Савушкин кивнул, буркнув: «А зачем она им в горах?», зафиксировал наблюдения радиста, вырвал листок, протянул Котёночкину.
– Володя, составь общий баланс – чтоб донесение написать. Куда, как ты думаешь, эта бронированная орда подалась?
Лейтенант, открыв планшет и доставая карту, ответил:
– А вот сейчас и глянем.
Карту разложили на пеньке. Савушкин, всмотревшись в сплетение горных хребтов, узкие ложбины речных долин и редкие населенные пункты – уверенно промолвил: