Дойти до неба
Шрифт:
Пассажиры недовольно зароптали, желая паникерше некой неприятности на язык, но поднявшийся, было, гомон перекрыл громкий металлический хлопок. Замолчавшие люди удивленно, как в замедленном кино, проводили взглядами взлетевшую к небу чугунную крышку одного из колодцев, в изобилии рассыпанных по проезжей части дороги. Работавший недалеко от колодца регулировщик, вжав голову в плечи, испуганно отпрянул от вырвавшегося из-под земли столба какой-то непонятной серо-зеленой массы.
— Ех, ты ж… — пробормотал умного вида старичок, заворожено следя
На тротуаре между станцией и дорогой вспыхнула паника. Толпа, сминая милицейский кордон, с криками бросилась врассыпную. Упавшая с глухим всплеском на асфальт огромная капля не торопясь растеклась в стороны. Почти в самом центре образовавшегося озера несколько секунд шевелился мало напоминающий постового холмик. Этот бугорок, приковавший к себе взгляды пассажиров ползущего трамвая, вдруг, в одно мгновение распрямился в какой-то отчаянной попытке и тут же рассыпался крупными брызгами.
Старушка со средней площадки поднесла к глазам ладонь, которой она до сих пор упиралась в щель между створками двери трамвая, тряхнула рукой, пытаясь сбросить непонятную зеленую нить, и истерически заорала.
Милицейский майор, руководивший оцеплением, вырвался из беспорядочной толпы, надел чуть не потерянную в суматохе фуражку и оглянулся, выискивая глазами источник слишком отчаянного крика.
— Трамвай! — майор вскинул руку в указующем жесте. — Эта штука попала на трамвай! Остановите его!!!
Выехав из рельсовой дуги на прямую, вагон увеличил скорость и укатил в сторону станции метро Политехническая.
12.02 . Понедельник 9 мая 1988 г., г. Ленинград, вестибюль станции метро «Площадь Мужества», map #1836.
Лужи прибывающей воды появились метров за пятьдесят до станции. Новоиспеченные подземные жители с опаской прохлюпали до платформы и обескуражено замерли на путях. Все доступное взгляду пространство станции было покрыто почти ровным слоем слегка уже надоевшей зеленки.
— Притопали, блин…
Уставший за время пути ветеран несколько подрастерял свой боевой задор и взирал на происходящее почти безучастно.
— Может, по ней прочапаем? — Димка опасливо подошел к лестнице, выводящей на край платформы.
— Плохая мысль, — Слава открыл портфель и пригляделся к содержимому. — Есть у меня стойкие опасения, что эта гадость пожирает любую органику…
Он выудил из недр ручной клади купленную еще в Киеве половинку батона.
— Ну-ка, проверим, — Вячеслав без размаха бросил хлеб за прибрежную линию зеленого озера.
Кусок буханки в течение пары секунд позеленел, меняясь в цвете снизу вверх, потерял форму и без следа растекся по поверхности.
— Не-а, не протопаем…
Ветеран устало опустился на ступеньку и обнял свою трость.
— До Политеха надо идти, — Слава посмотрел в темноту тоннеля в другом конце платформы. — Нам, все одно, в ту сторону.
— Километра полтора?
— Не могу. И не выспрашивай подробностей, там было все по-другому.
Базов кивнул и вздохнул.
— Ну да, ну да… Пошли, что ли, тогда?
13.55 . Понедельник 9 мая 1988 г., г. Ленинград, ул. Вавиловых, 12. Родильный дом N 15, map #1836.
Ирина распахнула глаза и рывком села на кровати. Голова тут же закружилась, руки, на которые он оперлась, предательски задрожали, но Ира сумела удержать равновесие и заставила себя оглянуться. Три соседки по палате одновременно подняли головы, оторвавшись от кормления младенцев, и несколько удивленно посмотрели на вскочившую Ирину.
— Сейчас и твоего принесут, — сказала одна из мамаш. — Ты полежи пока, не беспокойся.
Ирина собрала все свои силы и осторожно спустила ноги с кровати. Все тело нещадно болело, и Ира поморщилась, заново переживая забытые уже, казалось, ощущения.
— А вот и сегодняшний, — с улыбкой пропела медсестра, вкатывая в палату люльку на колесиках. — Пора и ему покушать. Первый-то раз.
Ира осторожно приняла из рук сестры малюсенький сверточек. Как же давно это было, оказывается. Даже стерлось из памяти, что ребенок может быть таким легким.
Сережка, почему-то, был тих и вял. Ах, да — он уже болен.
Автоматически, подчиняясь инстинкту, Ирина освободила налитую молоком грудь и прижала младенца к себе.
— Ну, маленький, ну поешь, у мамы есть молочко, смотри какое вкусненькое, — чуть сдавив грудь, она брызнула молоком на губки сына. — Тебе надо кушать, вырастешь большим и сильным…
Сережка взял в ротик сосок и попытался сосать. Попытки были слабыми и непродолжительными, но этого хватило, чтобы молоко потекло само.
— Вот и молодец, вот и умничка…
— Добрый день. Ирина Владимировна, если не ошибаюсь?
— Да… — Ира вскочила, прижимая Сережку к груди, и посмотрела на вошедшую в палату врачиху. — Он болен.
— Не волнуйтесь так, сядьте, — доктор усадила Ирину и сама присела рядом. — Возможно, ничего страшного. Просто у вашего ребенка чуть повышенная температура, поэтому он сейчас несколько вялый…
— Нет-нет, он болен! — Ира, не заметив, чуть повысила голос. — У него сепсис.
Врачиха слегка отодвинулась, настороженно посмотрев на молодую мамашу.
— Успокойтесь, Ира. Давайте не будем забегать вперед. Возьмем кровь, сделаем анализы, тогда и…
Ирина открыла, было, рот для продолжения разговора, но врачиха резко поднялась, показывая всем своим видом, что не желает больше ничего слышать, и стремительно вышла из палаты. Ира машинально вскочила на ноги, постояла несколько секунд перед пустым дверным проемом и отошла к окну.