Дойти до неба
Шрифт:
Ага, как же! Лес позади неожиданно рявкнул до боли знакомой по фильмам фразой:
— Партизанен! Сдавайся! Ви есть окружен, сопротивлений бесполезно!..
Интересно, они специально так русскую речь коверкают?
— Ага, про горячий чай забыл. И радушие… — Димка резко перевернулся на спину, послал в чащу длинную очередь и откатился под ближайшую елку. — Славка! Строй портал, мы их отвлечем!
Лес огрызнулся короткими, но частыми сухими очередями, Андрей уже отвечал им басовитым голосом «калаша», а скрытая пригорком от места боя первая группа «пятнистых»
Радужный вихрь получился со второго раза. Через одну ветку, стало быть. Слава осторожно, уворачиваясь от медленно плывущих в стеклянном воздухе пуль, прополз к порталу и заглянул на ту сторону. Никого. Увиденная мельком обстановка не радовала, но вполне удовлетворяла. Вернувшись, Кротков нежно поднял на руках Андрея и легонько, опасаясь переломать ему кости, кинул его прямо в воронку. Легкое удивление в глазах квокера появилось только в самый последний миг.
Димона, так и лежащего под елкой, от портала отделяло метров пять. Славе пришлось преодолеть их целиком и дать команду на замедление непосредственно в ухо товарища. Не отпуская спускового крючка размеренно чихающего пулями автомата, Базов повернул голову к Кроткову, улыбнулся и спросил одними губами:
— Получилось?
Слава кивнул:
— Уходим.
Они встали и медленно, насколько позволял густой воздух и роящиеся вокруг пули, побежали к порталу. Четыре метра, три… Что-то изменилось, Слава почувствовал это прежде, чем увидел. С противоположной стороны вихря с такой же скоростью бежал лысый эсэсовец. Старшина, будь он неладен! И Кротков видел, что он успевает к порталу одновременно с ними. А еще он смотрел прямо Славе в глаза и целился в Димона. Собственно, пуля уже летела. Медленно, но неотвратимо. И Слава знал, что Димке не увернуться. Он это видел . Не смертельно, но на той стороне враг окажется значительно раньше База, и тогда все бесполезно.
— Уходи, — прошептал сзади Димон, он тоже видел . — Уходи и закрывай портал, я их задержу.
— Нет!!!
Сильнейший толчок забросил его в воронку. И портал тут же захлопнулся…
— И с кем же эт они там воюють? — вопросил лежащий среди молодой еловой поросли Дед только что возникшего перед ним Миколку.
— Дык… Это… Со своими, вроде.
— Ты, боец, четко докладай, а не мямли, — Дед, как мог, насупил густые брови. — Без всяких «вроде». Сколько противника? Кто такие? Вооружение? Диспозиция? Чего они не поделили, вообще?
— Так точно, товарищ командир, докладаю, — лежа на боку, Миколка попытался вытянуться в струнку. — Противников у супостатов трое. Одеты в их форму. Автоматы немецкие, у одного только непонятная какая-то винтовка. Обороняющиеся лежат на лесистом пригорке, занимают, стал быть, господствующую высоту. Но в тыл им заходит еще одно отделение «фрицев», подкрепление, значитца. В общем, окружили по всем правилам, положеньице у этих троих аховое. А чего не поделили — понятия не имею.
— Ага, значит, это
Дед окинул взглядом притаившихся подчиненных и кивком подозвал Петро.
— Ну что, комиссар, думаю, мы ввязываться не будем?
— Согласен. Прежде всего, мы должны выполнить приказ партии. И если при этом мы вынуждены идти на жертвы…
— Ц-с-с, — остановил его Дед. — Это потом, сейчас команду мою слухай. Как только у них там все закончится…
Звуки боя оборвались так резко, что наступившая тишина была воспринята всеми не иначе, как удар по ушам. Миколка бесшумно растворился в зарослях, но на его месте тут же нарисовался Васек.
— Все, Диду, конец…
— Это я и сам слышу. Всех троих положили?
— Не… Я чего-то не понял, но двое просто провалились куда-то. Может, схрон там какой или нора барсучья… Вот. А третий раненый оказался, его повязали и с собой поволокли. Уходят вдоль колючки к трассе. Все пошли. Этих двоих и искать не стали. Да! Там один с такой пукалкой интересной был, очередями так себе постреливал, а вот одиночными — точно в лоб бил. Три выстрела — три трупа. Так что эти еще и своих волокут. Раненых, правда, я не заметил — бронежилеты…
— Понял, понял… — Дед немного поморщил лоб, посмотрел на часы. — Вот что, Васек, вы с Миколкой провод и те эту кодлу, а потом возвертайтесь. Мы вас будем здесь ждать, чуть отойдем только, — он махнул рукой вглубь леса. — Мало ли, вернуться захотят.
Васек испарился, комиссар кивнул, как бы отвечая на незаданный вопрос, и пополз распоряжаться об отходе. Дед еще раз посмотрел на часы, сам себе покивал головой — «ничего, до темноты успеем» — и пополз следом за всеми.
Немцев здесь нет. Здесь вообще никого нет, даже птиц. Даже муравьев. И никаких звуков. Дует легкий ветерок, но листва не шумит. Нет листвы. Как нет и вертикально стоящих деревьев. А пробивавшаяся кое-где трава слишком короткая и чахлая, чтобы шуметь.
Андрей ошарашено пялился на летное поле. Да, аэродром есть. Вернее, его остатки.
— Жалко Дмитрия. Теперь мне точно нельзя возвращаться.
— Он жив, — Слава раздраженно пнул какой-то закопченный булыжник. — И я его вытащу.
— Значит, к самолету пока не идем? — Андрей кивнул в сторону обгорелых скелетов транспортников, которые находились примерно на том же месте, что и в предыдущем мире. — А, кстати, что здесь такое могло случиться?
— А то ты тактику не изучал. «При нанесении ядерного удара по аэродрому целью является центр взлетно-посадочной полосы»… Вон та ямища и есть…
— Так мы что, почти в эпицентре ядерного взрыва?! — Андрюха разве что не подпрыгнул.
— Остынь, пехота, это не вчера произошло, — Слава внимательно осматривал развалины аэродрома. — А если очень уж беспокоишься, в кармашке на рукаве комбеза есть дозиметр. Посматривай в него иногда, как доползет волосок до красной метки — пора уходить. А вообще, фон здесь, по-моему, не больше, чем в Киеве первого мая восемьдесят шестого…