Дойти до горизонта
Шрифт:
— Подтяните грот, — уверенным тоном распорядился я, хотя был мало уверен, что это поможет. Дуга поворота начала превращаться в круг. Грот с громким хлопком перекинулся на другую сторону. Мы вновь приближались к берегу.
— Стаксель ослабьте!
Валера вытравил стаксель-фал и вновь уставился на меня.
На берегу наш странный маневр истолковали по-своему. Люди, стоящие в толпе, кричали и приветственно сжимали руки над головами. Похоже, они решили, что мы продемонстрировали особый морской шик, завершив в точке отхода прощальный круг. Такая
Плот вновь по плавной дуге стал уходить от берега. Я с ужасом и надеждой ждал того момента, когда мы достигнем точки, с которой следовало идти прямо. Вдруг вырвемся? Но чуда не произошло… Когда я понял, что плот заворачивает на второй круг, я почувствовал, что капитанские погоны опадают с моих плеч, как сухие листья с осенних деревьев.
Я повернулся и сделал вид, что исправляю что-то в руле. Когда мы во второй раз проходили возле берега, люди стояли молча. Только кто-то один, еще не оценивший ситуацию, звонко крикнул:
— Семь футов под килем!
— На берег нам нельзя. Они нас растерзают! — твердо заявил Валера!
— Ильичев, уходи в море! — с угрозой в голосе зашипел Салифанов и, обернувшись, ослепительно улыбнулся провожающим.
— Айн момент! — бодренько успокоил я всех, прикидывая, как бы сподручнее дезертировать с плота.
Когда мы завершали четвертый круг, в толпе уже свистели. Салифанов сидел, опустив лицо вниз, тихо, но внятно угрожал:
— В парусном флоте за такие штуки вешали на реях. Мы уваливались на пятый круг. Наташа демонстративно легла на носу плота на доски и накрыла лицо панамой. Она явно отмежевалась от меня и моей затеи.
— Шестой пошел! — объявил Валера,
— Он держит свои обещания, — усмехнулся Салифанов, кивнув на меня. — Он обещал нам море? Вот оно, пожалуйста Он говорил о плавании? Я не могу утверждать, что мы стоим на месте. А про то, что мы будем плавать столь оригинальным способом, он ничего не говорил. Капитан! — окликнул он меня — Можно узнать, на сколько суток рассчитано плавание?
Татьяна и Наташа тихо засмеялись Толпа на берегу рассосалась. К нам привыкли. Мы стали фоном. Там — море, там — город, а здесь — эти, на плоту вторую неделю крутятся.
Я лихорадочно соображал, как можно порвать этот порочный круг. Изображать цирковую лошадь, ограниченную тринадцатью метрами арены, мне как-то не улыбалось.
— Может, веслами погребем? — несмело предложил я.
— До какого побережья? — снова сострил Салифанов. — Это в контракте не оговаривалось.
— Десятый кружок! Маленький, но приятный юбилей, — сообщила Войцева. Я ожесточенно закрутил рулем во все стороны. Плот даже не шелохнулся. Он продолжал ходить по кругу, как человек с завязанными глазами. Чертовщина какая-то! Месяц назад, на ходовых испытаниях дома, он же управлялся! Что изменилось? Плот тот же. Стоп! А руль-то другой, с меньшей площадью!
Во мне забрезжила надежда. Торопясь,
— Никак проскочили? — удивился Валера. От увеличившейся скорости под баллонами забурлила вода.
— Там какая-то штуковина поперек пути стоит, — высунула голову из-под паруса Наташа.
— Буй, что ли? — переспросил я.
— Нет, здоровенная. Мы прямо на нее идем. Я привстал, но ничего не увидел. Весь обзор по правому берегу мне перекрывал грот-парус.
— Уже близко, — добавила Монахова. Об этом я и сам догадался по жуткому металлическому скрежету, доносящемуся спереди.
— Ильичев, ты давай отворачивай, а то как бы того… — забеспокоился Валера.
Я лег на настил, прополз под парусом. Прямо по курсу стоял работающий земснаряд. Гремя шестернями, он черпал донный грунт, углубляя фарватер.
— Сейчас он зажует нас вместе с песочком и не подавится, — успокоил нас Сергей.
Я круто заложил руль вправо. Маневр удался, но положение не улучшалось, и заметно усилился снос плота. Нас бочком, помаленечку оттаскивало к земснаряду. Приближающиеся лязг и грохот не предвещали ничего хорошего. Было бы крайне обидно оканчивать плавание и жизнь среди металлических ковшей.
— Кеп, дай-ка веслецо! — протянул руку Валера.
— И мне, пожалуй, для разминочки, — поддержал идею Сергей, устраиваясь поудобнее у борта. Он пропел на мотив известной песни:
— Если трамвай на твоем пути, кто-то должен уйти! Весла разошлись по рукам мгновенно. Пять лопастей разом опустились в воду. Оттолкнулись, выиграли метра полтора. Заметно прибавили в ходе. Земснаряд, бессильно скрежеща металлическими зубами ковшей, проплыл метрах в шести-десяти сбоку.
— Еще сюрпризы запланированы? — перекрывая шум, заорал мне в ухо Валера.
Я неопределенно пожал плечами. Кабы знать, где придется еще падать…
Начали помаленьку обживаться. Фанеру намертво прикрутили к перу руля. Вещи рассортировали, уложили на корме. Освободили площадку под спальные места, расстелили поверх металлической сетки настила полиэтилен. Раскатали на нем спальники. Сергей и Валера тут же упали на них сверху. Сергей поерзал спиной.
— В общем, ничего. — Он остался доволен, закинул ногу на ногу, закурил, наблюдая, как ветер припечатывает дым к полотнищу паруса.
— Будьте любезны, музычку какую-нибудь, — голосом капризного санаторного отдыхающего попросил он.
Монахова включила «Альпинист».
«…Ураган пронесся над островом, произведя крупные разрушения. Волна, обрушившаяся на прибрежные пляжи…» — начал пугать приемник приятным дикторским баритоном.
Сергей приподнял голову, поморщился.
— Давайте не будем здесь про это! — запротестовал он.