Дойти до горизонта
Шрифт:
— Твой труп меня не остановит, — не испугалась Наташа.
«А ведь точно, не остановит», — подумал я, взглянув на решительное лицо Монаховой. Представил, как она снимает часы с моего бездыханного тела. Даже не поморщится! Мародерка!
— Ну! — торопит меня Монахова. Я демонстративно отворачиваюсь, показывая всем своим видом, что не желаю продолжать разговор.
— Без часов обследования проводить не буду! — поставила категорическое условие Наташа.
Обострять отношения дальше ни я, ни она не решились. Замолчали. Отвернулись в разные стороны. Наверное, я занял
Через два часа приблизились к острову километров на пять. Вон он, рукой пощупать можно. Изменили курс, пошли параллельно береговой полосе, пристально всматриваясь в каждую подозрительную точку. Но, увы, идущие люди превращались в шевелимые ветром кусты, стены домов — в песчаные холмы. Никого! Даже птиц не видно.
На землю решили все же сойти. Место для десантирования выбрали в самой дальней оконечности острова. Подходили к берегу под полными парусами. Руль цеплял о дно, поднимал муть, выскребая на песке длинную вихляющую борозду.
Салифанов, торопясь, закатывал штанины.
— Сейчас потопчемся! — вслух начал он мечтать. Передние камеры заскрипели о песок. Спрыгнули.
Вода доходила до колен. Ухватились за каркас, помогая развернутым парусам, вытянули плот до половины на берег.
— Валера с Татьяной, походите вокруг, а мы с Сергеем разведаем в глубине, — предложил я. — Монахова останется вахтенной на плоту.
— Почему именно я? — возмутилась Наташа.
— Ты единственная сегодня не вахтила, — объяснил я.
Маленькая месть состоялась. Монаховой оставалось только посылать в мою сторону ненавидящие взгляды. Но взгляды не пули, вреда причинить не могут. «Ничего, пусть посидит на плоту, поскучает. Ей полезно будет», — злорадно подумал я.
Далеко идти мы с Сергеем не собирались, даже воды с собой не взяли.
— Добежим до ближайшей возвышенной точки, осмотримся и обратно, — предложил Салифанов.
Первым пошел Сергей, у него был хоть и небольшой, но опыт хождения по пустыням. Я плелся за ним. Идти было приятно.
— И такие удовольствия буквально валяются под ногами! — счастливо удивлялся Сергей.
Мы все убыстряли темп. Застоявшиеся мышцы радостно высвобождали скопившуюся энергию. Нога мягко ступала в песок, и ничего под ней не качалось, не плескало. Су-ша! Даже само слово никак не подразумевало присутствие влаги.
Уже в полукилометре от моря стало жарко. От песка поднимался горячий воздух. Горизонт колебался, искажая очертания далеких предметов. Умудрись там что-нибудь рассмотреть. Посоветовавшись, решили возвращаться назад. Когда плот уже был хорошо виден, Сергей шагнул за кусты.
— Ты чего это? — насторожился я.
— Иди, иди, я догоню, — махнул он рукой, словно подталкивая меня вперед.
— А зачем остановился? — подозрительно спросил я и придвинулся к нему ближе.
— Ну зачем человек может остановиться возле кустов? — усмехнулся он. — Птичек послушать, цветочки пособирать.
— Сергей! — строго погрозил
— Ну что мне, лопнуть, что ли? — удивился он.
— Потерпи, идти осталось совсем ничего, — попытался уговорить я его.
— Ты так переживаешь, будто я собираюсь вскрыть себе вены. Андрюха, у меня не крови излишек! — захохотал Сергей и демонстративно повернулся ко мне спиной. Над научной программой нависла ощутимая угроза.
— Сергей, нужно замерять.
— Ничего, я на глазок, — подмигнул он мне.
— Салифанов, остановись! — крикнул я, но было поздно. Сергей повернул ко мне физиономию, расплывшуюся в довольной улыбке, в глазах у него прыгали бесенята:
— Наука, Ильичев, — не торговля. Здесь недолив в свой карман не положишь.
Ну что было делать? Возмущаться бессмысленно. Потерянный для науки материал не вернешь.
— Могу подсказать выход, — заговорщицки зашептал Сергей.
Я отрицательно замотал головой. К салифановским предложениям я вообще относился с большой опаской, а на такие темы — тем более.
Но Сергей все же предложил:
— Ты мне из капитанского лимита выдели дополнительный паек водички, а я, будь уверен, не подведу — тихо-мирно покрою недостачу. Идет?
Я повернулся и молча пошел к плоту. Злиться на Сергея по-настоящему я не мог. Мне и самому порядком надоело возиться с градуированными мензурками.
— Андрюха, а может, ты мне одолжишь до послезавтра? Я отдам, — вдогонку заорал Сергей и даже захлебнулся от хохота.
Ну, клоун! Лишь бы зубы поскалить. Я почувствовал, что тоже улыбаюсь. Постарался взять себя в руки — нахмурился, сжал губы. Надо хотя бы изобразить неудовольствие.
— Ильичев, ты что, расстроился? — догнал меня Сергей, схватил за плечо. — Сделаем по науке. Я не смогу, Васеньев сделает, он мужик крепкий! — И снова затрясся от хохота.
Нет, серьезно, особенно на столь щекотливые темы с ним говорить невозможно, если только он сам не захочет этого.
Возле плота собрали небольшое оперативное совещание. Решали, что делать дальше. С одной стороны, хотелось с денек отдохнуть на берегу или хотя бы переночевать ночь. Выспаться спокойно, без опаски, что утро придется встречать, плавая в воде возле разломанного или перевернутого плота.
Но если рассуждать здраво, не принимая во внимание субъективные причины, то есть наши желания, задерживаться было нельзя. Каждый час сидения на берегу был, бесспорно, приятен, но лишал нас нескольких пройденных километров. Ветер попутный, плыви — не хочу. Метры, оставленные за кормой, хоть небыстро, но приближали нас к концу плавания. Неподвижность, естественно, не приближала никуда. А продукты и в том и в другом случае потребляются одинаково. Арифметика.
Единодушно решили отчаливать немедленно. Перекантовали плот носом на море, подняли паруса. Несколько минут шли рядом с ним, подталкивая на мелях. Плот, почувствовав большую воду, убыстрял ход. Забулькала под камерами вода. Один за другим взобрались на настил, встали впятером на корме, смотрели на удаляющийся берег. Хоть и пустынный, безводный, а все-таки кусочек земли.