Довод Королей

Камша Вера Викторовна

– Сандер!

– Хватит об этом. Дай мне слово, что оставишь Артура в покое, и поговорим о чем-нибудь другом. Чего это ты дверь высадил?

– Слово даю, но большего от меня не требуй. Красавчик, может, и не виноват, но сестры у меня больше нет. А дверь... Меня Обен напугал, что во дворце завелся отравитель. Ты на стук не ответил, я и не выдержал. Кто ж знал, что ты песни слушаешь.

– Я и вправду вчера не хотел жить, но с этим покончено. У меня двое детей, брат, друзья. Я должен жить, и я буду жить.

– У тебя, между прочим, еще и враги есть.

– Верно,

есть. Я знал, что вино было отравлено, но не помню, как разбил кувшин. Я готов был поклясться, что это была черная кошка. Наверное, я все же был не в себе.

– А сейчас?

– А сейчас в себе. Вот оденусь и пойду, предъявлю себя Обену, чтоб не волновался. Поедешь со мной?

– Поеду. У Обена можно прекрасно позавтракать, не опасаясь отравы. – Рафаэль пытался шутить, но Сандер видел, что другу немногим веселее, чем ему самому. Он знал мирийца и понимал, что тот не простит сестру, как не простил отца. Рито Кэрна отдавал близким всего себя, но он же умел безжалостно вырывать из сердца тех, кого считал предателями.

Нэо Рамиэрль

– Что случилось, Аддари? – Вопрос был более чем уместен, потому что стояла глубокая ночь. Впрочем, Солнечный принц, похоже, взял в привычку навещать гостей ночами.

– Рамиэрль, я должен тебе сказать...

– Тогда сначала помолчи, – Роман сосредоточился, проверяя охранные заклятия, – похоже, Солнечным и в голову не пришло, что одичавший подданный бунтаря Ангеса способен их перехитрить, – все в порядке. Я слушаю.

– Мой отец... Ты, – Аддар замялся, – Рамиэрль, я...

– Ты должен сказать мне что-то неприятное, касающееся твоего отца. Я слушаю.

– Они... Отец, Тэноллиан и Ильгэйбэ долго совещались и пришли к выводу, что ты опасен. Завтра после казни они решили низвергнуть в Бездну и тебя.

– А Норгэрель?

– Насчет него неясно. Брат отца и Ильгэйбэ настаивают на низвержении, но отец не хочет.

– Ильгэйбэ права. Норгэрель не согласится меня оставить. Что ж, спасибо, что предупредил. Бездна... Как это мило с их стороны, ведь нас могли просто отравить.

– Яд – оружие Тьмы.

– В самом деле? А Бездна, стало быть, орудие Света? Прости... Что ж, постарайся увильнуть от столь поучительного зрелища. Мы, понимаешь ли, будем защищаться.

– Ты – хороший воин.

– В Тарре считался неплохим...

– Многие погибнут.

– Видимо, – согласно кивнул Роман, – что поделаешь, открытое убийство имеет определенные недостатки в сравнении с ядом. Мы постараемся низвергнуться в Бездну в изысканном обществе.

– Я потому и пришел, – Аддар вздохнул. – Я не хочу, чтобы вы погибли, и не хочу, чтобы вы погубили других. Уходите. Я приготовил лошадей и все, что нужно в дорогу, я знаю все охранные заклятия и сумею отвести глаза стражам. Вы вернетесь туда, откуда пришли, и все будут живы...

– Кроме человека.

– Кроме убийцы.

– Разумеется, мы уйдем (только что там, откуда мы пришли, и осталось ли там вообще что-нибудь?), но если вы не переменитесь, за этим убийцей появится второй, третий, сотый. Если бы вы были людьми, вы бы еще

могли махнуть рукой, дескать, на ваш век хватит, но вы бессмертны и рано или поздно дождетесь настоящего восстания.

– Паладины его подавят.

– Одно или два подавят, допускаю, что с третьим и четвертым справитесь вы, а что дальше? Подумай об этом. Лучшие из людей не любят, когда их презирают, а худшие всегда готовы к ненависти ради ненависти... Такой вот Альмик поднимет знамя и соберет вокруг и первых, и вторых. Людей нельзя недооценивать, впрочем, и переоценивать не стоит.

– Я подумаю над твоими словами....

Сколько же раз его собирались убить? Никак не меньше сотни, и всякий раз что-то мешало. Конечно, Аддар беспокоится не только и не столько о нем, но дела это не меняет. Открытый бой с Солнечными, да еще у их главного талисмана, им с Норгэрелем не выдержать. Что ж, радужные тропы ненамного опаснее обычных. Рамиэрль встал, окинув глазами свою комнату.

– Что ж, пойдем.

Солнечный замок был огромным, а у Романа не было возможности как следует осмотреть его, не привлекая чужого внимания. Он чувствовал направление, но дорога, которой его вел Аддар, была незнакомой. На всякий случай разведчик запоминал повороты и переходы, хотя это и было бессмысленно, возвращаться он не собирался, хватит с него Света!

– Эта лестница ведет к Янтарному чертогу, – шепотом сообщил Аддар, – а эта дверь, – он небрежно махнул рукой, и тяжелая створка отошла, – на Террасу Мечей.

– Прямиком в логово отродья Тьмы, – улыбнулся Рамиэрль, – а не проще сбрасывать виновных этому самому Огню Глубин?

– Дети Света никогда не будут питать живой кровью порождения Ночи.

– А Бездну можно?

– Бездна не голодна.

И чего он пристал к Аддару? Те же эландцы запросто швырнут врага в море, но не станут заживо скармливать его собакам.

– Извини... очень уж все нелепо получается.

– Нелепо?

– Именно. Разойтись на столько лет, чтобы после встречи...

– Мне жаль, – грустно подтвердил Солнечный. – Вот здесь комнаты твоего друга.

– Вызови его, я подожду. – Аддар кивнул и скрылся за дверью. Рамиэрль приготовился ждать, но сын Эльрагилла вернулся быстрее, чем Роман ожидал. Норгэреля на месте не оказалось. Они прождали и проискали его до утра. Вернее, Роман ждал, а Аддар бегал по замку и лишь на рассвете узнал, что гость был удостоен разговора владычицы. Когда Солнечная Песнь об этом сообщил, Роман почувствовал к нему какую-то щемящую жалость.

– Не расстраивайся. Именно такие мелочи делают нашу жизнь непредсказуемой. Ты жалеешь, что сказал мне правду?

– Нет!

Он, похоже, действительно не жалел.

– Решение отца недостойно Света, оно марает его.

Ну как объяснить ему, что Свет замарать невозможно, равно как и Тьму? Прав или виноват не меч, но руки, которые его держат.

– Аддари, ты ведь не хочешь ничьей гибели?

– Не хочу, но это невозможно.

– Забудь это слово, если не хочешь всю жизнь плыть по течению. Если я правильно понял, заклятиями защищен лишь берег реки, отделяющий Долину Света от Луцианы?