Доверьтесь Ченам
Шрифт:
Жаклин снова поворачивается ко мне, выражение ее лица извиняющееся, но отчаянное.
– Я… ты не против, Мэдди? Мне не хочется этого делать, но…
Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ней взглядом.
– Не против. Мне нечего скрывать.
Кроме трупа, то есть, но я рассчитываю, что моя семья позаботилась об этом.
24
Вся свита выходит из номера для новобрачных, и просторный коридор теперь кажется
Тревога, стресс, гнев, и, конечно же, знакомая нить того, что я все еще чувствую к Нейтану. Мне так хочется дотянуться до его руки, почувствовать тепло его пальцев вокруг моей. Я хочу упасть в его объятия, чтобы он сжимал меня крепко-крепко. Но я не делаю ни того, ни другого. Устремила свой взгляд прямо и держу подбородок высоко, следуя за толпой людей, которые, кажется, намерены насадить мою голову на кол.
Когда мы проходим мимо номера жениха, дверь слегка приоткрывается, и, приглядевшись повнимательнее, я вижу за дверью лицо четвертой тети, выглядывающее наружу. Она замечает меня и возвращается обратно в номер. Я продолжаю идти, мои мысли бешено крутятся в голове. Что происходит? Почему она в номере жениха? Что это значит? Неужели мы найдем тело А Гуана, все еще остывающее в моей постели? О боже мой!
Достаю свой телефон, но там никаких сообщений. Ничего. Я собираюсь отправить сообщение ма, когда понимаю, что это будет выглядеть подозрительно. К тому же, если они проверят мой телефон и увидят, что я послала сообщение с вопросом «не переместили ли вы эту штуку?», то могут предположить, что я говорю о краденом.
– Мне очень жаль, что так получилось, – бормочет Нейтан.
Я убираю телефон обратно в карман и тихо отвечаю ему:
– Не волнуйся об этом.
Мой голос доносится как будто издалека. Я едва узнаю его. Когда мы добираемся до моего номера, один из охранников оглядывается на Нейтана, который со вздохом кивает. Охранник достает карту от всех номеров и проводит ею по дверному замку.
Раздается знакомое жужжание замка, и он открывает дверь без лишнего шума.
Вот он. Момент истины. Я делаю шаг вперед, но мои ноги ослабли и подкосились. Я никогда так не теряла контроль над своим телом, как сейчас. Рука Нейтана вытягивается, и я хватаюсь за нее.
– Ты в порядке?
Я киваю.
– Просто споткнулась о ковер. – Ну же, внутренности. Я представляю, как они превращаются в железо. В сталь. Но потом вижу всех этих людей, врывающихся в мой крошечный номер с мертвым телом внутри, и мои мышцы снова становятся бумажными. – Я не могу войти внутрь, не могу. Просто подожду здесь. Кажется, там довольно тесно. – По крайней мере, мой голос звучит нормально.
Нейтан кивает, а я держусь за его руку, такую обнадеживающе твердую и сильную, и мышцы под рубашкой плотно прилегают к моей ладони.
Он подводит меня к стене, и я прислоняюсь к ней, надеясь, что выгляжу расслабленной, а не вялой. Он протягивает руку вперед, как будто собирается убрать прядь волос с моего лица, но в последнюю секунду останавливается.
– Нейтан, я…
В его глазах ярко горит огонь, и он делает еще один шаг, чтобы подойти ко мне.
– Да?
Что? Мой голос срывается. Я люблю тебя? Я не переставала думать о тебе со времен колледжа? У меня в комнате труп, который ты принял за моего парня, но на самом деле это просто какой-то чувак, которого я убила прошлой ночью?
Я качаю головой.
–
Свет в его глазах гаснет, оставляя его лицо безжизненным от разочарования.
Чувство вины терзает меня. Но в любой момент эти люди внутри моей комнаты начнут удивляться, почему странный человек в моей постели не просыпается от шума вокруг него, и тогда…
– Я зайду и потороплю их.
Он входит в комнату прежде, чем я успеваю ответить.
Я остаюсь на месте, крепко зажмурив глаза и надеясь, что мои тети и мать справились. Раздаются шаги, и я приоткрываю глаза. Морин стоит прямо передо мной, ее лицо раскраснелось, грудь вздымается.
– Ты их где-то спрятала. Ты, должно быть, спрятала их…
Я не могу удержаться и отшатываюсь от накалившейся ярости.
– Где ты их спрятала? – спрашивает она.
В мгновение ока Нейтан оказывается позади нее, берет ее за плечо и оттаскивает от меня.
– Достаточно, – говорит он, и его голос, хотя и низкий, звучит опасно, заставляя замолчать всех, даже Морин. – Мы посягнули на личное пространство Мэделин без какой-либо конкретной причины и ничего не нашли.
Ничего. Я сглатываю огромный комок в горле, концентрируясь на том, чтобы не разрыдаться. Они ничего не нашли. Ма и тетушки все-таки успели вовремя избавиться от тела.
– Но она, должно быть, спрятала их где-то еще! – кричит Морин. – Разве остальные поставщики не члены ее семьи? Может быть, мы должны обыскать и их номера!
Том хмурится.
– Правда…
– Нет. – Выражение лица Нейтана заставляет меня думать о неспокойное море. – Мы сделали достаточно. И ты должна извиниться перед Мэделин.
– Извиниться перед ней? – пронзительно кричит Морин.
Она выглядит настолько потрясенной, что что-то внутри меня ломается.
И меня вдруг охватывает ярость. Переполняющая, правда. Она взяла подарки, предназначенные для ее лучшей подруги, и попыталась подбросить их в мою комнату, когда решила, что ее вот-вот обнаружат. Она не в том положении, чтобы судить меня. Когда я говорю, слова выплескиваются, как из ведра:
– Я думаю, мы должны проверить твою комнату, Морин.
Все затихают, все взгляды устремляются на Морин.
– Но… – Что бы еще ни собиралась сказать Морин, все отпадает.
Она смотрит на меня, и я не знаю, что это, но она, должно быть, заметила что-то в выражении моего лица.
Ее глаза расширяются от шока, а рот беззвучно закрывается.
Впервые я вижу, что написано на ее лице. Страх.
Она знает, что я сделала что-то, что помешало ее планам.
И от шока ее маска сползает, совсем немного, и Жаклин знает свою лучшую подругу достаточно хорошо, чтобы понять, что только что произошло…
Ее бледные плечи перестают дрожать, и она смотрит на Морин. Затем тихо, как перышко, приземлившееся на снег, Жаклин произносит:
– Ты последняя видела подарки.
Так тихо, но невозможно было это игнорировать.
– Нет, Джеки, я клянусь…
Жаклин поворачивается к Нейтану и говорит все тем же мучительно тихим голосом:
– Я бы хотела посмотреть ее номер, пожалуйста.
Нейтан мрачно кивает.
– Нет! – кричит Морин, но уже слишком поздно.
Свита разворачивается, как прилив, неудержимо, и не успеваю я опомниться, как мы уже снова следуем по коридору, а Морин, спотыкаясь, умоляет нас остановиться. Это не очень приятно. Определенно не то, чем бы я хотела гордиться, но, думаю, это необходимо. И когда мы добираемся до комнаты 317, я почти хочу крикнуть им, чтобы они остановились, повернули назад. Но я стою и позволяю им открыть дверь, пока Морин ходит туда-сюда, бормоча: