Доверься мне
Шрифт:
— Вот здесь ящик с уликами, но это может подтолкнуть вас к поспешным выводам.
Рэнди поставил чашку.
— Чертова пропасть бумаг на одно дело об изнасиловании. Что в нем такого, что его нельзя было взять в электронный файл?
— Это все наша занятость. — О’Хара прищурил глаза. — Вы говорите, что сами не знаете ничего точно. Так вот, этот парень мог изнасиловать еще пятерых и убить троих.
Рэнди поперхнулся своим пончиком.
— Я начал работать над делом профессора Норкросс официально только пару часов назад. Он что —
— После того как он изнасиловал три жертвы вторично, он убил их.
«Он возвращается? Господи, Прядка! Знает ли она, что по-прежнему находится в опасности?» Рэнди провел ладонью по лицу.
— Дружище, я чувствую себя идиотом.
— Не вижу к этому причины. Вы собираетесь его поймать, и вы начали с нужного места — с меня. Если говорить официально, у нас до сих пор не имеется достаточного количества предварительных улик для того, чтобы связать все эти случаи.
— Но ведь вы убеждены, что они связаны.
— До жути убежден, что связаны напрямую. Так, как если бы он оставил личную подпись. У вас есть время?
— Сколько угодно.
О’Хара уселся в кресле поудобнее и с аппетитом принялся за очередной пончик. Кресло заскрипело под тяжестью его тела.
— Ставлю мою пенсию, что он совершил сексуальное насилие над гораздо большим числом жертв, чем мы знаем. Таких случаев еще больше, чем двадцать лет назад, но женщины по-прежнему принимают душ и скрывают случившееся.
— И считают, что виноваты сами.
— Да, и от допросов под присягой им становится еще хуже.
О’Хара одним глотком выпил кофе и принялся за следующий пончик. Проглотив его, сказал:
— Вы, так же как и я, знаете, что насильники не останавливаются на одной жертве. Если соединить все сведения воедино и запросить компьютер, он выкинет нам сходные случаи.
— Если знать правильные параметры для ввода.
— Пойдем самым прямым путем. Первая жертва, о которой мы знаем, — это адвокат. Через полгода — риелтор, потом еще через четыре месяца эта преподавательница.
— Профессор Норкросс была изнасилована два года назад. Вы имеете в виду, что он орудует здесь свыше трех лет?
— И ни одного подозреваемого за все это время. Вы заметили сходство почерка?
Рэнди кивнул:
— Работающие женщины.
— Взгляните.
О’Хара вынул из верхней папки пачку фотографий, перевернул их и разложил на столе. Фотосъемка велась сразу после нападения, женщины выглядели ужасающе. Черные кровоподтеки вокруг глаз, разбитые губы и щеки, кровь в волосах. Рэнди отвел взгляд от снимка Хелены. Как бы ему хотелось поджарить этого парня на медленном огне, предварительно содрав с живого кожу!
— Ну? — спросил О’Хара.
— Они могли бы быть сестрами.
— Верно. Все они высокие, изящные, хорошо одетые, с темными волосами. Впрочем, у адвоката была стрижка. Росту в ней больше чем метр восемьдесят. Он не слишком сильно ее избил, так что я думаю, он продолжает совершенствовать свои приемы. Она яростно
— Она смогла описать его?
О’Хара пожал плечами:
— Ниже ее ростом, но это может означать метр восемьдесят. Все тело закрыто, включая лицо и голову. Маска. Что-то гладкое. Возможно, мокрый костюм. Весьма возможно, что он также надел резиновые перчатки. Ни цвета глаз, ни цвета кожи. Он мог быть хоть краснокожим.
— А что насчет остальных?
— Вот номер четыре. Врач-педиатр.
О’Хара протянул ему через стол две фотографии. На первой женщина выглядела избитой так же, как и другие. На другой было снято ее тело. Ее голова представляла собой кашу из мяса и костей. Джек Сэмьюэльс как-то сказал Рэнди: если на определенном этапе вид насильственной смерти перестанет его трогать, он уйдет в отставку. Рэнди этой точки еще не достиг.
— Она была второй, за которой он вернулся, чтобы убить.
Рэнди скрипнул зубами и постарался спросить возможно более безразлично:
— А кто была первой?
— Я уже говорил. Его первая жертва — адвокат. Она была помощницей районного прокурора. Никто не связывал убийство с насильником до второго эпизода. Просто чудо, что мы сопоставили два этих факта. Разные юрисдикции, разные детективы.
— Я помню это дело, но я не знал, что тянет на серию.
— Мы тоже не знали, — сказал детектив. — Адвокат по детским делам была изнасилована второй раз и убита, и все сразу бросились искать кого-то, кого она обвинила, ну, условно освобожденного или отсидевшего. Никто не подошел. А когда убили педиатра, мы объединили два отдельных дела.
— Без предварительного расследования? Что же заставило вас думать, что дела взаимосвязаны?
— Помимо того что те же самые женщины были изнасилованы второй раз, что статистически маловероятно, но и насильник, по-видимому, тот же самый. Следы от побоев выглядели так, словно нанесены одним и тем же тупым предметом.
— Орудие удалось идентифицировать?
— Возможно, приклад крупнокалиберного оружия. Не обязательно, но судмедэксперт считает, что это так. Затем появилась жертва номер три.
— Почему этого не было в обзоре новостей?
О’Хара пожал плечами:
— На самом деле это жертва номер шесть, самая поздняя. Насколько нам известно, она не была изнасилована. А если и была, то никогда не заявляла.
— Почему появилась мысль связать ее с другими?
О’Хара подвинул ему через стол еще одно фото.
У Рэнди перехватило дыхание. Жертва выглядела буквально как сестра Прядки.
О’Хара покачал головой:
— Мы полагаем, это был несчастный случай. Мы не уверены, что она из его жертв, просто подходит по приметам. Она биржевой маклер, страдала сердечной аритмией, и ее врач прописал ей принимать комадин.