Доверься мне
Шрифт:
Джон запихивает в рот огромный кусок истекающего маслом блина, старательно не поднимая глаз от тарелки и едва сдерживая улыбку. Под столом его колено подпрыгивает в дерганом ритме. Мы сидим близко, и во время движения наши бедра трутся друг о друга. Даже от такого легкого соприкосновения моя кожа вибрирует.
Воспоминания о том, чем мы занимались, постоянно всплывают в моей голове, мешая сосредоточиться. Я продолжаю видеть, как сжимается его мускулистый торс, как сокращаются крепкие мышцы предплечья, пока он дрочит. Боже, у него классный член. Закругленная головка,
Моя кожа вспыхивает. «Перестань за столом думать об его члене. Это ужасно неправильно. Ненормальная Стелла. Чокнутая».
И глупая. Все, о чем я могу думать в этот момент — это занимающийся самоудовлетворением Джон. Его припухшие яйца, подскакивающие при каждом движении кулака вниз, напряженное лицо, расслабленные губы и тяжелое дыхание. Это самое потрясающее зрелище из виденных мной. Хочу снова на это посмотреть. При дневном свете. Возможно, в замедленной съемке. И на повторе.
Божечки, может, Коринн включила обогрев?
Я торопливо делаю глоток кофе, и он обжигает мне горло.
Когда я издаю негромкое шипение, Джон сужает зеленые глаза.
— Ты в порядке, Кнопка?
Нет. Я так возбуждена, что у меня болит внизу живота. А еще я фантазирую о том, чтобы снять фильм о твоем члене.
Я слабо улыбаюсь и беру кусок идеально приготовленного бекона.
— Вполне.
Удерживая мой взгляд, Джон коварно улыбается. Сомневаюсь, что он фантазирует о съемках фильма, но совершенно определенно думает о минувшей ночи. Парень высовывает розовый кончик языка, чтобы поймать капельку сиропа на нижней губе. И мне стоит немалых усилий тоже не лизнуть ее.
Нам надо срочно убираться отсюда.
Все еще подпрыгивающее колено сильно толкает стол, отчего тот сотрясается. Я кладу руку ему на бедро, и Джон мгновенно замирает. Накрывает ладонью мою руку и сжимает.
Коринн тем временем продолжает вести беседу ни о чем.
— Клянусь, прошлой ночью шел очень сильный ливень. Хэнк, тебе лучше проверить подвал. Ты же знаешь, что заднюю лестницу часто затапливает.
— М-м-м, — отвечает Хэнк.
Перевод: «Я проверил. Все в порядке, и я хочу поесть без твоих приставаний».
Короткое «хм-м-м» от Коринн означает, что она поняла мужа и после завтрака лично проверит подвал.
Я улыбаюсь с полным ртом бекона. Толчок плечом в мое плечо заставляет меня оглянуться. Джон приподнимает бровь, переводя взгляд с Хэнка на Коринн. Как и я, он обратил вниманием на их стиль общения и находит это милым. У меня возникает непреодолимое желание рассмеяться, но не над семейной парой, а из-за той странной, головокружительной легкости, которую я сейчас испытываю. Из-за тихого счастья.
Я склоняю голову, позволяя волосам упасть на краснеющие щеки и скрыть лицо.
Джон большим пальцем гладит мою ладонь, кончиком медленно обводя определенное место, отчего мои бедра сжимаются. От такой простой ласки. Нам действительно пора убираться отсюда.
— Ненавижу сбегать после еды… — услышав фырканье Хэнка, я поджимаю губы, — но Стивенс, кот, за которым я присматриваю, тоже хочет кушать.
Я посылаю молчаливые извинения
Коринн широко улыбается.
— Конечно, дорогая. Я очень рада, что мы смогли провести вместе немного времени.
После этих слов я чувствую себя дерьмово, но обнимая меня у двери, она шепчет мне на ухо:
— Будь я молода и свободна, и имей доступ к такому лакомому кусочку, как твой мужчина, тоже бы дергалась на месте.
У меня вырывается ошарашенный смешок.
— Люблю тебя, Коринн.
— И ты любима, малышка. Помни это.
Несмотря на ворчание, Хэнк сердечно жмет Джону руку и радушно приглашает в гости еще раз. Наконец мы свободны. Я едва не бегу к мотоциклу. Весьма неподобающее поведение. Однако Джон следует за мной по пятам, подталкивая рукой поясницу, из чего я делаю вывод, что мы на одной и той же похотливой волне.
С помрачневшим лицом он щелкает застежкой на моем шлеме.
— Короткое предупреждение. — Парень одаривает меня страдальческой улыбкой. — Я начну рыдать, если на дороге будет много машин.
— Просто доставь нас домой, — отвечаю я, хватая его запястье.
Джон кивает, снова улыбаясь.
Его стиль вождения впечатляет. Впрочем, я не чувствую себя в безопасности, когда он на высокой скорости прорывается сквозь трафик. И все равно кажется, что поездка занимает целую вечность. Если я считала сложным путешествие по стране, то сейчас эти ощущения меркнут по сравнению с тем, как я льну к его телу, а каждое сжатие моих бедер и прикосновение ими к мужскому телу напоминает о нашем незаконченном деле.
Можно подумать, что умопомрачительный ночной оргазм должен был снять напряжение, но страсть так не работает. Немного секса — это как поддразнивание. Все равно, что получить только ложку мятной шоколадной крошки и не дотянуться до остального в миске, которая стоит прямо перед вами.
Хочу все. Сейчас.
Черт подери, разве байк должен вибрировать так охренительно сильно? Гребаный пыточный девайс прямиком из ада.
В итоге, когда подъезжаем к нашему зданию — забудьте обо всех гадостях, которые я говорила о мотоциклах, потому что они помещаются на небольшой площади — и мы слезаем с байка, оба нетвердо стоим на ногах. Джон, как и я, стягивает перчатки и шлем. Потом хватает меня за руку и тащит к ступенькам у центрального входа.
— Внутри, — бормочет он себе под нос, — сделаем это внутри.
Я даже не догадываюсь, обращается он ко мне или к самому себе, но не трачу время на расспросы.
Однако, попав здание, мы сохраняем спокойствие. Пока ждем лифта, не прикасаемся друг к другу, за исключением того, что держимся за руки. Стоя совершенно неподвижно и ни слова не говоря, я прислушиваюсь к медленному скрежету движущейся по шахте кабины. Каждый приглушенный звон, возвещающий о том, что мы минуем очередной этаж, отдается дрожью во всем теле. Его ладонь сжимает мою, наши пальцы переплетены так крепко, что я чувствую его пульс.