Доверься мне
Шрифт:
Под крышкой приклеена маленькая записка:
Я взял тебе самый вкусный с беконом.
xo Картер
ГЛАВА 22
Я
— Перестань улыбаться как болван.
— Ни хрена ты не докажешь, старик.
Хэнк находит мое лицо, накрывает его рукой и отпихивает меня.
— Я знаю тебя как свои пять пальцев, Картер.
Смеясь, я заканчиваю перемещать еду на его тарелке, а затем подталкиваю тарелку к нему.
— Стейк в двенадцать часов, яичница в три, картофельные оладьи к шести, а тосты с джемом к девяти, — я жду, пока он найдет свою вилку, прежде чем ответить ему. — Возможно я улыбаюсь, но никогда не похож на болвана.
Он фыркает, ковыряясь в своем стейке.
— Я очень сомневаюсь в этом, но почему бы тебе не продолжить разговор и рассказать мне, почему ты улыбаешься, — он показывает на меня вилкой. — Связано ли это как-то с тем, что ты пришел сегодня на три часа раньше, и тем, что вместо обеда мы завтракаем?
Дублин мотает головой туда-сюда между мной и Хэнком, следя за каждым исчезающим в наших ртах кусочком. У лап бедняги собралась такая большая лужа из слюны, что я начинаю беспокоиться, ведь он может поскользнуться, поэтому я даю ему съесть сосиску с моей руки.
— Ты опять кормишь мою чертову собаку? Ты его избаловал, — пальцы Хэнка сами находят кусок стейка, и он улыбается, когда Дублин без колебаний поглощает его.
— У меня сегодня свидание. Обед-свидание, — на самом деле, свидание на весь день, но Оливия об этом еще не знает. Я почти уверен, что сказал ей только про ланч.
Я смотрю на Хэнка, его рука держит застывшую на полпути к полуоткрытому рту вилку. Да не может он быть настолько шокирован. Я достоин свиданий. Я могу ходить на свидания. В этом нет ничего особенного.
— Оливия? — наконец шепчет он. — Ты заполучил девушку обратно?
— Заполучил, да, — мой голос звучит так же взволнованно, как я выгляжу.
Его вилка стучит по столу, когда он хлопает ладонями, прежде чем он тянется и берет меня за руку. Его улыбка такая широкая, такая искренняя, что я улыбаюсь в ответ.
— Я знал, что ты это сделаешь, Картер, — он поворачивается к Дублину. — Разве я не говорил тебе, Дубс? Я говорил тебе, что Картер вернет ее. Я говорил, что ты ошибался, что он не трусишка, — он погладил Дублина по голове. — Ты не должен так говорить о нем, когда его нет рядом, приятель. Он нормальный парень.
Я закатываю глаза, ворча себе под нос.
— Ты поцеловал ее?
— Ага, но я не хотел, — прекрасный пример того, как я себя контролирую, то есть совсем не контролирую. Честно говоря, это просто чудо, что я не трахнул ее прямо на вечеринке, в уборной. Клочок шелка между ее ног был, скорее, жалкой имитацией нижнего белья.
— Что, черт возьми, значит, ты не хотел? Кто не хочет поцеловать прекрасную леди, которую ты пытаешься завоевать? — он перекидывает
Почему я не хотел ее целовать? Хороший вопрос.
О да. Потому что я пытаюсь напомнить нам обоим, кто здесь главный. Верно.
Только я не уверен, что это я. Я думаю, это скорее она.
Черт, я уверен, что это она.
— Я пытаюсь все держать под контролем.
Хэнк хмыкает в свою салфетку. Смех по нарастающей усиливается, и вот, он уже согнулся от смеха, вся закусочная наблюдает за ним, пытаясь разглядеть, что же его так рассмешило.
— Контроль? Ты? Мужчина? — он шлепает ладонью по столу. — Черт, я никогда не слышал ничего смешнее. Картер, позволь мне сказать тебе кое-что, сынок, — опираясь на локоть, он протягивает руку и указывает на меня. — В отношениях единственный человек, который всегда контролирует ситуацию — это женщина. Она всегда — всегда, всегда, всегда — имеет власть. Она владеет тобой и этими штучками между ног, — он обхватывает обеими руками воображаемые яйца, я полагаю. Откинувшись на спинку дивана, он вздыхает. — Чем раньше ты это поймешь, тем лучше.
— Я так не думаю. Я сделал довольно хороший…
— Нет, не сделал. Ты поцеловал ее, хотя не хотел этого. Почему? Потому что у нее есть власть. Потому что ты взглянул на это красивое лицо и рухнул к ее ногам. И так будет всегда, потому что ты будешь ставить ее выше всех и всего остального.
Ну, это немного пугает. Хоккей — мой номер один. Или, наверное, моя семья, а хоккей — на очень близком втором месте. Но может ли Оливия быть такой же важной? Может ли она обогнать хоккей?
Это глупый вопрос. Она уже обогнала. Это видно по тому, как ее исчезновение из моей жизни, испортило мою игру. И это страшно, потому что в тот момент мы даже не были вместе. Не было нас, только вопиющее отсутствие нас.
— Когда я смогу встретиться с этой особенной леди?
— Если я хочу, чтобы она осталась со мной? — я мажу ржаной тост желтком и отправляю его в рот. — Никогда.
Он смеется, бросая в меня свернутую салфетку.
— Сукин ты сын.
Мы с Хэнком отправляемся на прогулку, прежде чем я отвезу его домой, где я помогу ему устроиться в его раскладном кресле. Дублин прижимается к хозяину, пока я настраиваю Хэнку аудиокниги. Он любит слушать эротические романы. Он говорит, что это его единственное оставшееся развлечение.
— Повеселись на свидании, Картер. Не делай ничего такого, чего не сделал бы я.
Я смотрю вниз, на обложку книги, открытой на планшете, который я два года назад подарил ему на день рождения. «На пятьдесят оттенков темнее».
— Не думаю, что стоит об этом беспокоиться.
Он ищет мою руку, и когда я беру ее, он сжимает ее.
— Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, пошлый старикашка.
Я не волнуюсь, я контролирую ситуацию. В этом вся разница.