Доверься мне

Мак Бекка

— Я ждала пока Кара уйдет, чтобы снять его.

Я будто проглотил язык, когда вижу, как она уверенно идет ко мне… И проходит мимо.

— Хорошо. Я… — я показываю пальцем в сторону двери. — Дам тебе немного личного пространства.

Я тянусь к ручке, когда рука Оливии сильно давит на дерево и захлопывает дверь, как только она открывается. Волосы на моем затылке встают дыбом, когда она щелкает замком, и я понятия не имею, что делать. Я стою здесь как осел, уперевшись взглядом на запертую дверь, потому что сейчас я не могу смотреть на эту женщину, ну, если хочу удержать себя в штанах. Я в двух секундах от того, чтобы повалить ее на кровать

и сорвать с нее это платье.

Комната наэлектризована, будто вот-вот ударит молния.

Я делаю глубокий вдох и с облегчением выдыхаю, когда слышу захлопывающуюся дверь ванной. Опустившись на край кровати, я пялюсь в потолок, пытаясь держать себя в руках.

Я поправляю выпуклость в штанах, что больно, и пытаюсь избавиться от возбуждения разговором о чувствах.

— Эй, Олли, — тихо зову я. Я мотаю головой и провожу руками по лицу. — Я думаю, нам стоит поговорить о… — Господи, как же тяжело. — Ты мне нравишься, — пролепетал я, по меньшей мере, второй раз. Я разговариваю с дверью. — Я подумал… может, мы могли бы… я мог бы… может, ты научишься доверять мне, ну, дашь мне шанс, если я покажу тебе… что ты можешь мне доверять… — когда я заканчиваю, это едва слышный шепот, потому что понятия не имею, какого хрена я делаю.

Тишина.

А потом: — Завтра.

Я вскакиваю на ноги.

— Что?

— Мы поговорим завтра. После того, как ты приготовишь мне индейку на завтрак.

ДА!!! Я смотрю вниз на главную часть своего тела. Он не опустится в ближайшее время, ведь как и я, очень рад.

— Слышишь, приятель? — нетерпеливо шепчу я ему. — Мы, блять, продвинулись!

— Картер? — зовет Оливия. — Можешь помочь?

Перебежав через комнату, я останавливаюсь, держа руку на ручке. Я уже собираюсь спросить, одета ли она, но тут она открывает дверь, хватает меня за руку, втягивает внутрь, и я готов умереть, когда она говорит.

— Мне нужно расстегнуть молнию.

Блять. Блять, блять, блять, блять.

— Картер, — Оливия переплетает наши пальцы. — Мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня, если хочешь помочь.

О. Точно. Я смотрю на свои ноги. Я смеюсь. Очень нервно. Провожу рукой по груди, прежде чем наконец поднять голову и покрутить пальцем в воздухе.

— Повернись, красотка, — приходит и уходит уверенность.

Когда в зеркале наши глаза встречаются, она мне улыбается. Так мило и немного сонно, видимо, от алкоголя, который она выпила и сна, в котором она, вероятно, нуждается. Когда ее зубы прикусывают в нижнюю губу, я улыбаюсь. Она маленькая дразнилка, и я уверен, что она это понимает.

Я смахиваю ее шелковистые, распущенные локоны со спины, укладываю их на плечо, а затем провожу пальцем по ее шее до платья, прямо там, где…

— Ол. Здесь… здесь нет молнии. Твое платье… — я тяну за мягкую ткань глубокого лесного зеленого цвета, наблюдая, как она легко стягивается со спины, открывая безупречную, кремовую кожу, скрывающуюся под ней, — тянется.

— О, точно, — она соблазнительно смотрит на меня. Она не забыла о том, что у нее нет молнии. Ее рубиново-красные губы раскрываются изумлении. — Упс.

Упс…

Упс?

В этот самый момент я замечаю красный атласный бюстгальтер на углу столешницы в ванной.

О, блять.

Вернее, блять, упс.

Меня ждет огромный гребаный упс.

ГЛАВА 14

СУДНЫЙ

ДЕНЬ

Я уверена, что не совсем осознаю, что происходит.

Отчасти из-за алкоголя, но в основном из-за необъяснимого абсурдного влечения к мужчине, который сейчас стоит позади меня, и не может оторвать глаз от представшего перед ним зрелища.

То есть — меня без лифчика, просящей его снять с меня платье.

И на случай, если он не совсем понимает, чего конкретно я хочу, я кладу его руки на свои бедра, провожу ими вверх к талии и прикусываю нижнюю губу.

— Думаю, тогда ты можешь просто стянуть его.

Кто я? Я не знаю. Наверное, девушка, которая собирается взять быка за рога. Или, точнее, Картера Беккета. Я собираюсь оседлать Картера Беккета.

Как я уже сказала, я не уверена, что осознаю происходящее. Возможно, утром я пожалею. Наверное, это то самое глупое решение, о котором предупреждала меня Кара перед тем, как уйти.

Но дело в том, что… я хочу его. Он мне нравится, хоть я и знаю, что не должен. Ведь это закончится только одним: я с разбитым сердцем и разочарованием, скорее всего буду рыдать и есть Биг-Мак или огромную упаковку печенья. Вполне возможно, что все и сразу.

Хотелось бы, чтобы все и сразу.

Наверное, я решила, что справлюсь с возможными последствиями, ведь вот она я, в ванной Картера, прошу его меня раздеть.

Может, причиной стало его грустное выражение лица, когда он говорил о том, что никто ему не доверяет. Может, причиной стало то, что он попросил меня остаться, пообещав мне просмотр фильма и завтрак. Может, причиной стало то, что он сидел рядом, разговаривал со мной, и словно зачарованный слушал, что я говорю. Он не был Картером Беккетом, высокомерным феноменом хоккея и дамским угодником. Он был просто… Картером.

И он нравится мне таким, когда все его защитные механизмы отключены, что, готова поспорить, мало перед кем случается. Может, из-за этого я почувствовала себя особенной. Может, это придало немного достоверности его словам. Может быть… может быть, я доверяю ему немного больше, чем несколько часов назад, когда входила через парадную дверь.

Не знаю. Единственное, в чем я уверена — я не могу больше сопротивляться этому. Я устала.

Картер крепко держит меня за талию, сжимает ее, и я удивляюсь тому, как легко он может довести меня до предела, да еще и так хищно и одурманивающе. Он едва меня дотронулся, а я уже жажду, когда это произойдет снова.

Он грудью касается моей спины, и я чувствую тяжесть сомнений в каждом его вдохе, когда наши взгляды замораживаются в отражении. Я откидываю голову назад, и когда мои пальцы скользят по изгибу его шеи, он наклоняется и улыбается мне.

— Можно тебя поцеловать? — спрашивает он, и когда я киваю его рот тянется к моему. Поцелуй нежный и мягкий. Он дразнит меня и, мы будто пробуем друг друга на вкус. Это затягивает, я хочу большего. Больше этого, больше его.

Я погружаю пальцы в его шелковистые кудри, притягиваю его ближе, и когда наши языки играют друг с другом, я смеюсь.