Доверие
Шрифт:
Знай Ридль, почему возлюбленная Цибулки остается в Западном Берлине, он бы, пожалуй, охладел к нему. Ему бы и во сне не приснилось сравнивать любовные тревоги Цибулки со своими, когда была жива Катарина. Но теперь это сравнение трогало его, ему казалось, что Цибулке еще далеко до его, Ридля, опыта как в радости, так и в горе. Если бы у них состоялся откровенный разговор с Цибулкой о его любовной истории, Ридль бы обозлился не меньше, чем злился Цибулка-старший, мастер на их заводе. Боясь домашних дрязг и расспросов, технический директор
Цибулка присел у письменного стола, дожидаясь, покуда Ридль кончит объяснять Томасу Хельгеру какой-то чертеж. Когда они ехали в машине, Ридль сказал: «Томас способный парень. Я рекомендовал его Винкельфриду, который будет читать на эльбском заводе курс математики. И кроме того, посоветовал не бросать занятий по черчению». Ридлю нравился Томас, нравились его вопросы, блеск его внимательных глаз. Если в течение дня многие приносили ему разочарование, то вечером его успокаивал открытый взгляд Томаса.
Поэтому Ридль сейчас снова заговорил о нем и спросил Цибулку, с какого конца начинать, чтобы добиться от завода посылки Томаса Хельгера на учебу в Высшее техническое училище в Гранитце. Цибулка отвечал, что это не так уж трудно устроить, там ищут таких парней, как Хельгер, если судить по его, Ридля, описаниям. Сначала, вероятно, надо обратиться к местному руководству Союза свободной немецкой молодежи и в профсоюз, потом ходатайствовать перед партийным руководством и так далее и тому подобное, он же, Цибулка, конечно, поддержит ходатайство Ридля.
— Хотя я мало что значу для них, — добавил он со слабой усмешкой, не замеченной Ридлем.
— Вы лучше меня знаете Рихарда Хагена, партсекретаря, — сказал Ридль, — не могли бы вы сейчас же с ним переговорить?
— Почему это лучше? Вы мне сами говорили, что вам приходилось подолгу беседовать с Хагеном.
— Вы, Цибулка, член партии, и для Рихарда Хагена ваше мнение имеет больший вес. С другой стороны, вы понимаете, что я могу разобраться в способностях парня. — Цибулка ни слова ему не ответил.
Его отец, мастер на заводе, души не чаял в Рихарде Хагене. Со своим предшественником Фогтом, утверждал старик Цибулка, он ни в какое сравнение не идет. Конечно, Фогт тоже был достойный человек. В 1945-м его выпустили из тюрьмы, где он невесть сколько лет просидел. И послали сюда, на восстановление крупного предприятия, конечно же, потому, что на него можно было положиться. Но здесь он как-то не прижился. Не тем доверял, не в тех сомневался. Вот у него под носом дирекция и удрала на Запад. Рихард Хаген попал сюда с другого завода, правда меньшего, но все же это была неплохая подготовка, он привык с утра до ночи беседовать с товарищами по работе. У нас он даже в свободное время обходит все квартиры — посмотреть, чем люди заняты. Одним это не по вкусу, другие любят с ним душу облегчить. Друг у него — Гербер Петух, прокатчик, этот всегда правду-матку режет.
Рихард Хаген и с молодым Цибулкой имел
Рихард Хаген ничего ему не ответил. Цибулка-отец на днях рассказал ему то же самое.
Через некоторое время Рихард Хаген, желавший все знать до точности, опять остановил молодого Цибулку.
— Что это вышла за история, так тебя разобидевшая, и почему отклонили твой метод?
Цибулка досадливо отвечал:
— Я добивался приблизительно того же, что сейчас проводит Томс на заводе Фите Шульце, — непрерывного рабочего цикла, чтобы не было надобности остужать слитки.
— Да, я знаю, — живо вставил Хаген, но тут же, а может, это только показалось Цибулке, завел старую песню: — На севере они все строят заново, а нам здесь надо еще какое-то время приноравливаться, но ничего, скоро придет и наш черед.
Может, Томас Хельгер, за которого ходатайствует Ридль, до этого доживет, подумал Цибулка, но не я, куда уж мне.
Эти мысли проносились у него в голове, когда он быстро, но осторожно вел машину. Он сказал Ридлю, что трудно директору предписывать коллективу то, в чем сам не до конца убежден.
— Вы говорите о нашем директоре Ульшпергере или о себе? — спросил Ридль.
— О нас всех.
— Мы можем проводить в жизнь только то, что и сами считаем необходимым, — заметил Ридль.
— Это все слова, — возразил Цибулка, — не мы решаем дело. — В качестве примера он привел старый трубопрокатный цех и поездку Ридля к Грейбишу. Неужто же и Ридль стоит за бессмысленный ремонт, который в результате обойдется ненамного дешевле полного переоборудования?
— Вот этого-то «ненамного» у нас и нет, — отрезал Ридль. Они подъехали к его дому. Цибулка вдруг переменил тон и сказал:
— Сдается мне, Ридль, что вам даже доставляет удовольствие создавать что-то новое из старого барахла.
— Да, иной раз. — Ридль, как всегда, оставался серьезен.
3
Томас рассказал Лине, что на дирекции Ридль будет ходатайствовать, чтобы его послали в Высшее техническое.
— Я же тебе говорила, что твое имя упоминалось, когда они выдвигали свои предложения, — отвечала Лина. — А потом профсоюз и партийная организация, видимо, обратились к Ридлю за характеристикой.
— Мне все равно, кто к кому обращался. Лишь бы что-нибудь из этого вышло, — отвечал Томас.