Доверие [первый вариант]

Рыбаков Вячеслав Михайлович

– Да!!
– вдруг взорвался вулкан у стены.
– Да!!
– изо рта председателя брызгала слюна. Ринальдо чуть сморщился. Наверное, на корабле, среди затянутых в ладную черную форму офицеров и матросов, Чанаргван не был идиотом, но оказавшись во главе человечества и пытаясь управлять им, как экипажем корабля, он сломался.
– Да!!! Диктатура! Автократия, хунта, фашизм! Тоталитаризм, черт бы вас всех побрал! Мне плевать на те ярлыки, что навесят на нас слюнтяи, которых мы спасем! Мы должны делать дело, поняли вы, там? За эвакуацию отвечаю я, и я буду бить мордой

об стол каждого, кто начнет ударяться в лирику вместо того, чтобы думать, думать, думать!!!
– он ошалело замолотил себя кулачищами по бескрайнему смуглому лбу, в кабинете раздался смутный гул.
– Думать!!!

– Покажи нам пример, - попросил Ринальдо тихо.

– Я уже все придумал!
– орал Чанаргван.
– Планета работает на меня, а не на Совет! И она будет подчиняться мне, а не Совету, потому что сейчас не до Совета, у нас нет времени объяснять этим слюнтяям и болтунам, зачем мы убили сто тысяч народу и почему мы будем убивать их и дальше!! Поняли, вы? Понял ты, Ринальдо, старый черт? Мы столкнулись с невероятным стечением обстоятельств, или с диверсией, или со стихийным бедствием - мне плевать! У меня нет времени выяснять это! Я, я, вот этими руками, - он затряс в воздухе лапами, сумрак кабинета кроваво проколола вспышка рубина на перстне, - буду гнать и гнать в стихийное бедствие корабль за кораблем, пока хоть десять из тысячи, хоть пять, хоть два не прорвутся к Терре! Корабль за кораблем, поняли?! Корабль за кораблем!!

– Да вы с ума сошли...
– потрясенно выдохнул Акимушкин.
– Там же люди...

– Люди ждут от нас спасения культуры, а не индивидуумов!!
– орал Чанаргван.
– Я сына своего не пожалел! Корабль за кораблем!!

Напрасно он это сказал. Ринальдо вновь почувствовал, как воздух комнаты вдруг куда-то пропал и остался твердый вакуум. Ринальдо несколько раз заглотнул ртом - наверное, с хрипом и мокрым взвизгом в горле, но сам он, конечно, не слышал ничего. Потом отпустило, и Ринальдо сразу вспомнил, еще не начал видеть даже, что Земля стала ему совсем чужой. Потому что Дахр не улетел, а погиб.

– Все-таки позвать врача?
– спросил Акимушкин испуганно.

– Ну, такты одобряешь мой план?!
– спросил Чанаргван яростно.

Ринальдо провел ладонью по лбу. Ладонь стала мокрой и заискрилась в холодном свете настольной лампы.

– Я не слышал никакого плана, - сказал он спокойно и тихо.
– Я слышал параноидальный бред в его худшей модификации - модификации вождя. Если ты попробуешь бросить хоть еще один корабль на гибель, я выступлю перед всей планетой.

– Да врешь ты...
– пренебрежительно шевельнул рукой Чанаргван.

– А вот посмотришь, - сказал Ринальдо.

Конечно, вру, подумал он. Никогда не решусь, не поставлю на карту всё. Потому что рассказать теперь, когда мы уже сгубили два корабля, и после первого не сообщили, и без выяснения обстоятельств отправили второй... Кто станет слушать о том, что это дьявольская случайность, к которой не имеет пока доступа теория гиперсветовых перемещений? Что мы не можем ждать?

– Сейчас почти час ночи, - сказал Ринальдо.
–

Немедленно поднять капитана сегодняшнего лайнера, пусть немедленно вылетит на корабль. Туда. Пусть сейчас же, покуда никого нет, прокатает двигатели и запалы на всех режимах. Несколько раз пусть совершит переход.

– И что потом?
– спросил Чанаргван тихо.

– Про потом будем говорить потом, - отрезал Ринальдо, и такая сталь вдруг засверкала в его голосе, что Чанаргван ничего не ответил, а Акимушкин вскочил и опрометью бросился из кабинета - выполнять приказ.

Все-таки опять я, подумал Ринальдо. Но Чанаргван, не Валя, никто другой. К такому ли я готовился тогда... когда решал за Чанаргвана задачи по гравитации?.. Когда ползал по кустам и орал: "Пу! Пу!", целясь пальчиком в синие трусы, мелькающие из-за листьев?., когда мечтал стать космонавтом, молился на фотографии Гагарина, Стаффорда и других...

Оставалось ждать. Три часа, чтобы капитан добрался до лайнера, пара часов на испытания, и еще - пока дойдет сигнал. О взрыве.

Ринальдо не сомневался что сигнал будет - о взрыве. И поступит он не из рубки лайнера, а с патрульной беспилотной ракеты, висящей в ста километрах от старт-зоны... Ринальдо оглядел чашки, но во всех было пусто, только на донышках желтели крупные янтарные капли.

– Что, налить тебе, что ли?
– спросил Чанаргван. Голос его чуть осип от крика.

– Налей, - попросил Ринальдо. Чанаргван налил.

Ринальдо стал пить. Он не думал больше ни о чем. Он снова ждал, и секунды текли. Он ждал, хотя знал, что взрыв будет, и тогда станет окончательно жутко и беспросветно, ведь невозможно бороться с потусторонними силами, решившими вконец извести человечество... Когда проводили последний техосмотр? Позавчера.

Всё было в отличном состоянии, как и должно было быть, аварии по вине техники просто невозможны. Но тогда по чьей вине? Диверсия? Слово-то какое замшелое -диверсия... Средневековье.

Взрыв произойдет. Но пока нет рапорта о нем - можно постараться вообразить, что всё вдруг кончилось, что это и впрямь лишь роковое стечение обстоятельств, та вероятность, по которой обезьяна, усевшись за пишущую машинку, может с ходу написать "Войну и мир"... И действительно станет можно вздохнуть, расправить плечи и сказать: "Ф-фу, а я уж испугался..."

– Зачем ты послал Дахра?
– тихо спросил Чанаргван.

Ринальдо знал, что этот вопрос будет. Но он не знал, как отвечать на него.

– Зачем ты отпустил его? Ты же чуял, старик, что и второй корабль рванет...

Нет, Ринальдо этого не чуял. Еще вчера трагедия была случайностью, а спасение и счастливый конец - закономерностью, подготовленной всем течением событий, годами напряженного труда, энергией и хитроумием. Награда полагалась по заслугам всему человечеству - ну, хотя бы той части, что ее получит. Первый взрыв был досадной случайностью, болезненной, но не способной остановить эвакуации... И вот за один вечер всё стало наоборот - случайность закономерностью, а закономерность - случайностью, той самой, обезьяньей...