Дотла. Книга первая

Фео Элеонора

– Аля, если что, я знаю очень крутой салон красоты, в который Андрей тебя отвезет, – напомнила про компенсацию, о которой говорил Андрей, Тая, многозначительно выгибая бровь.

Их круг тут же взорвался смехом.

– Выбирай любой! – от души сказал Андрей, приложив руку к груди и чуть наклонившись в сторону Али. – Поедем прямо сейчас.

– Ну что за крутые возможности дарит мне жизнь, – хихикнула Аля и повела плечом.

Они действительно остановились у одного из самых престижных салонов красоты. Андрей зашел туда вместе с Алей и, прямо как заботливый отец, не вышел до тех пор, пока она не закончила. Ребята

прождали в машине минут тридцать, прежде чем дверь салона открылась, и на крыльце показалась Аля, а следом за ней и Андрей, смотрящий на нее с невероятной теплотой в глазах. Теперь ее волосы, когда-до закрывающие лопатки и практически касающиеся талии, лишь лежали на плечах идеально ровным срезом. Ванесса почувствовала странное жжение в груди, будто кто-то обхватил ее сердце ладонями и сжал с такой силой, что из него полились сгустки крови, которую до этого оно перекачивало. Когда Аля подошла к машине, Ванесса не выдержала. Открыла дверь, оказываясь рядом с ней, глядя в ее зеленые глаза и мягкую, искреннюю улыбку. А потом обняла. Крепко-крепко. И только, сжимая на спине Али руки, чувствуя, как она обнимает в ответ, утыкаясь носом в ее плечо, чувствуя аромат дорогого шампуня, которым воспользовались мастера салона, практически полностью перебивающий ее духи, Ванесса поняла, что плачет.

А Аля гладила ее по голове и шептала:

– Все хорошо, Несса. Ты не виновата.

«Ты не виновата».

Арс сказал то же самое. И Ванесса поверила. Только факт того, что потрясающе красивые волосы Али еще сегодня утром были на тридцать сантиметров длиннее, говорил совершенно об обратном.

– Я давно хотела каре, ребят, правда, – с чувством заверила Аля, убирая короткие пряди волос за уши. – Я же говорю: жизнь подбрасывает возможности.

– Все, что ни делается, – к лучшему, – кивнула Тая, улыбаясь краешком рта и поглаживая Алю по спине.

Кажется, все выдохнули, когда поняли, что для Али случившееся не стало катастрофой. Наверное, потому что все действительно понимали, что в искусстве огня может случиться что-то пострашнее, чем лишиться волос, которые имеют свойство отрастать.

Ванесса тоже знала об этом. Причем не из чужих уст.

Она неосознанно подняла руку и коснулась пальцами своих волос, густых и мягких.

А затем краем глаза заметила, что Арс незаметно отошел в сторону, останавливаясь в нескольких метрах, поворачиваясь ко всей команде спиной. Через секунду он закашлялся, прикрывая рот рукой, а затем открутил крышку у пластиковой бутылки, которую в больнице дал ему Андрей, и допил оставшуюся воду. Он уже не хмурился: наверное, обезболивающее подействовало, хотя и это происходило далеко не всегда.

Ванесса поджала губы, гипнотизируя взглядом его фигуру. Прокатывая на языке неозвученный вопрос, на который она никак не могла найти ответ.

Как мне тебя спасти?

Глава шестая

Ванесса

Когда-то давно, где-то спустя полгода после вступления в «Феникс», в декабре, Ванесса зашла в интернет и набрала в поисковике: «последствия выдыхания огня».

Это был просто порыв, который она не смогла сдержать. Все произошло на автомате: ноги сами принесли ее к рабочему столу, а пальцы застучали

по клавиатуре, вбивая запрос.

Ванесса знала наперед: то, что сейчас покажет ей гугл, ее не успокоит. Не обрадует. Не удовлетворит навязчивое, придуманное, до боли желанное – узнать, что ничего в этом такого нет.

Конечно, есть. Она не врач, и у нее нет медицинского образования. Ей всего девятнадцать, но даже она догадывалась, что у того, что он постоянно берет в рот химическую жидкость, в составе которой парафин, бензол и глицерин, есть определенные последствия, в том числе очень серьезные, даже если он эту жидкость не глотает.

Википедия выдала целый список.

Проблемы с зубами.

Тошнота, рвота, боли в животе.

Язвы желудка.

Головная боль, головокружение, потеря сознания.

Тяжелые ожоги.

Сухой кашель.

Топливное отравление.

Рак горла, рта, органов дыхания.

Горючее начинает всасываться в слизистые оболочки сразу же, и неважно, что человек не проглотил его, а просто подержал во рту некоторое время. Небольшое количество топлива попадает в желудок вместе со слюной, даже если после выступления очень тщательно прополоскать рот.

Даже самое легкое и вроде бы на первый взгляд малотоксичное топливо будет слишком вредно воздействовать на человеческий организм.

От каждого пункта закладывало уши и пропадало ощущение реальности. Страх поднимался к горлу, и Ванесса никак не могла его проглотить, чтобы избавиться от мерзкого комка в груди.

Список был неполным – пунктов могло быть еще целое множество, все индивидуально и зависит от случая, берущегося в рот горючего, здоровья человека, его действий и ряда других факторов.

Однако самым последним пунктом до мерзкого навязчиво, отвратительно, грязно, как будто бы безоговорочно все равно значилось: «Смерть».

Наверное, именно в тот момент Ванессу накрыло.

Реальность разбилась. Ресницы задрожали и будто обледенели одновременно – веки стали холодными-холодными и неожиданно тяжелыми. Комната закрутилась и начала сужаться – Ванесса уже не видела буквы на экране, они перестали складываться в слова, и их будто бы становилось меньше, пока ей не показалось: пространства не хватает.

И не хватает воздуха.

Она не могла дышать.

Не могла пошевелиться.

Не могла думать ни о чем.

Голову будто заполнили пчелы вместо мыслей, и она вот-вот должна была взорваться.

Пальцы на руках закололо сотнями маленьких иголок.

И в следующий момент вернулся страх. Только теперь не за Арса – почему-то Ванесса страшно испугалась, что умрет она сама. С чего бы? Но нет. Она умрет. Вот-вот. Что тогда будет? Ведь она может умереть, да? Ее состояние о многом говорило. Иначе почему она не могла сконцентрироваться и дышать? Почему ее трясло, и тело не слушалось?

Она точно умрет.

Вот сейчас. Умрет.

И никто ей не поможет. И никто ее не спасет.

Даже Арс.

Ванесса схватилась за голову и закачалась вперед-назад. Губы задрожали, но слезы не хлынули из глаз – она не смогла даже заплакать. Их банально не было. Сухие, раздраженные глаза. Взгляд, который не смог ни за что зацепиться. Сфокусироваться. Разглядеть. Она падала – с огромного, высоченного обрыва летела тяжелым камнем вниз и никак не могла взлететь, вырваться, помочь себе не разбиться вдребезги.