Дот
Шрифт:
Он уже знал, что первые шаги будут самыми тяжелыми, так и оказалось. Хорошо, что до следующего танка было всего три, нет, четыре шага. Ромка и Залогин бросились, чтобы помочь, но Тимофей движением руки остановил их: не надо; сам. Он не глядел на танки — незачем, да и не было на это сил. Он видел только очередное место той брони, на которую сейчас обопрется. Броня была не такой жесткой, какой казалась со стороны: слои краски смягчили ее. Вот она-то и горит, эта краска, когда снаряд попадает в танк, отчего-то подумал Тимофей. Горит не
Чудно!.. Чем только ни занимают себя мозги от бессилия…
Он и вправду разошелся, и одолев несколько десятков шагов стал даже поднимать голову, посматривать вперед. Но не для того, чтобы прикинуть, сколько еще осталось идти, и не для того, чтобы все-таки поглядеть на танки. Нет. Просто он реально ощутил, что с каждым шагом груз становится легче. Не на какие-то граммы, ведь груз несла душа, а не тело. Но ощущение было физическим. С каждым шагом становилось легче дышать, открывались глаза, возвращался слух. Правда, ноги были такими же тяжелыми, да что ноги!..
И тут он услышал необычный звук. Слабый, прерывистый. Не лесной. Человеческий.
Кто-то всхлипывал.
Тимофей взглянул на товарищей. Они уже замерли, обратились в слух. Автоматы на изготовке. Поглядывают на Тимофея: ждут команду. Все по уставу. Инициатива — это когда обстоятельства требуют действий, а командира рядом нет. А если командир на месте — шаг влево, шаг вправо…
Тимофей кивнул Ромке.
Ромка по-кошачьи, легко и стремительно, словно не касаясь земли, скользнул по дороге. Не человек, а бесплотный дух (как потом бы сказали: голограмма). Впрочем, развлекаться ему пришлось недолго. Возле огромного, как дом, КВ-2 он остановился, выпрямился, вновь обрел плоть. Махнул рукой: «Давайте сюда, ребята…»
Так они встретили Чапу.
Чапа сидел на земле, рядом лежали солдатский вещмешок, скатка и ППШ. Скатка была прострелена и испачкана кровью. Но на самом Чапе не было следов ранения.
Появление пограничников не произвело на него впечатления. Он не стеснялся своих слез; возможно, стеснительность была ему вообще не свойственна, для самостоятельных людей — обычное дело. Неторопливо оглядев Ромку, Залогина и Тимофея, он словно между прочим поднял ППШ и положил себе на колени. Тоже разумно: на этих трех парнях не написано, какой они веры.
— Как тебя звать-то? — спросил Тимофей.
Стирая слезы, Чапа провел рукавом по лицу.
— Чапа.
— Это что ж за собачья кличка?
Такого Чапа не ждал. Его лицо напряглось — и все же он заставил себя улыбнуться.
— Насправдi мое iмья Ничипор. Но потiм вы все одно додумаетесь до Чапы — всi додумуються; то я экономлю ваш мыслительный процесс.
— Ага. Но ты ведь не просто Чапа, — мягко сказал Тимофей. — Судя по твоей одежде — ты ведь еще и красноармеец?
— Логично рассуждаешь, — согласился Чапа.
— Тогда почему, —
Такой голос убедительней любого документа, но Чапа не хотел продешевить, показав, как он счастлив. Багажом первого впечатления, которое ты произведешь, потом будешь жить ох как долго!..
— Шо на тобi мундир — то я бачу, — сказал Чапа. — Но мне интересно: якоi армии ты генерал?
Тимофею это понравилось. Он стянул с плеч свою торбу, связанную узлами из немецкого одеяла, достал и развернул свою гимнастерку, — так, чтобы были видны петлицы.
Чапа поднялся.
— Виноват, товарыш сержант.
— Ничего, — сказал Тимофей. — Все правильно.
— У такому разi можу задать вопрос?
— Говори.
Чапа мотнул головой в сторону танков.
— От скажить, товарыш сержант, — шо ж цэ таке?
Тимофей подумал.
— Тебе правду? Или соврать?
— Та кому ж вона нужна — отая правда? — рассудил Чапа. — Кому вiд неi хоч раз було добре?
— Да ты мудрец! — усмехнулся Тимофей. — Не переживай: все будет хорошо.
— Отак?! Ну и слава Богу. А то я сумлевався.
— Ладно, ладно… сомневаться вредно, — сказал Тимофей. — От этого голова болит. Ты как здесь оказался?
— Та потерявся ж я!
— А если подробней?
— Ну, послав мэнэ командыр у село з особым поручением — четверть самогону добыть. Поки я выбырав, у кого кращий — там и впав. А вранцi прыбiг до своих — а вже нiкого нема. Зато кругом нiмцi.
— А чего ж именно тебя послали… вот такого?
— Та я ж денщик!
— По-нашему — жополиз, — сказал Ромка.
— Ты мэнэ не чипай, — сказал ему Чапа, — бо наступного разу за такi слова морду лыця начищу.
— Неужто сможешь? — развеселился Ромка.
— Может — и не зможу. Но постараюсь.
Сейчас они совсем, как два щенка, подумал Тимофей. Обнюхиваются, чтобы понять, у кого какая будет роль. Ромка никому не уступит первый номер, а Чапа — сразу видать — никогда первым номером и не был. Но и вторым… Как-то трудно его представить вторым. Может — он вообще штучный, только не хочет, чтоб об этом узнали?..
— Когда ел последний раз? — спросил Тимофей.
— Та вже й не памьятаю, — соврал Чапа.
— А в танках искал?
— Та хто ж еду оставит? — искренне удивился вопросу Чапа. — Та ще й на войне…
История его была простая.
Конечно — про самогон он соврал. С самогоном была на самом деле такая история, ну, не совсем такая, попроще и покороче. И случилось это не с ним, и еще до войны. Позже, в хорошей компании, чтобы потешить публику, Чапа развил банальную информацию до байки, оснастив свой рассказ натуралистическими деталями. Сейчас детали не понадобились, сейчас нужен был ответ простой и достоверный. Ответил — и закрыл тему. А если бы стал рассказывать, что с ним случилось на самом деле…