Достанем врага везде!
Шрифт:
Это была прямая и явная угроза — законам войны не присущи милосердие и уговоры.
Джордж Мэйн хорошо понял сказанное, но в нем не угасало чувство превосходства представителя цивилизации перед неизвестно откуда взявшимся варваром.
И тогда вперед вышел Скорцени. Положив медведеобразные руки на автомат, который висел на груди, он заговорил на английском с великолепным техасским акцентом (все-таки на спецкурсах ГРУ умеют готовить специалистов) сочувствующе и проникновенно:
— Дружище, неужели ты торопишься на Арлингтон [29] ?
29
Арлингтон — центральное военное кладбище в Вашингтоне.
30
Собачий жетон — жетон с индивидуальным номером военнослужащего.
Полковник Мэйн размышлял всего несколько секунд, потом отдал приказ своим людям:
— Всем выйти из машин и сдать оружие. Мы военнопленные.
Выдрессированные американские коммандос не посмели спорить со своим командиром. Одновременно распахнулись двери всех военных внедорожников, и на асфальт полетели пистолеты, автоматы и подсумки с патронами. Затем, затравленно озираясь по сторонам, янки послушно вскинули руки.
— И куда же это подевалось англо-саксонское высокомерие? — с усмешкой спросил у Виктора командир абордажной команды.
Все собравшиеся вокруг захваченных вездеходов искренне считали, что сдача оружия супостатом является плодом умения вести переговоры — и никому, ни фрогменам, ни морякам с «Забияки» не могло прийти в голову, что причиной беспрекословного послушания янки был припаянный к автоматному магазину Скорцени Железный крест…
И, как говорится, на самом интересном месте у Виктора вновь ожила рация внутренней связи.
— Стрелок, к нам снова гости. Много гостей, — доложил наблюдатель внешнего периметра. — Половина на танках.
— Понял, идем встречать, — буркнул Савченко; он уже сообразил, что «прогулка по парку» закончилась и сейчас начинается настоящая боевая работа, к которой их готовили. Теперь от него как от старшего зависели жизни подчиненных ему бойцов. Он посмотрел на своего заместителя и сказал: — Скорцени, позаботься об интуристах, а мы пойдем пообщаемся с новоприбывшими.
Диверсанты и моряки с «Забияки» почти бегом бросились в сторону главных ворот порта. Только одного из пулеметчиков, круглолицего могучего бурята, успел остановить Скорцени — все-таки в одиночку против целой команды матерых рейнджеров управиться сложно.
— Камрады, туда, — диверсант качнул стволом своего автомата в направлении тупика, образовавшегося между кирпичной стеной древнего склада, с боков сжатого рифленым железом новых ангаров. Американцы понуро проследовали в указанном направлении. В их движениях не чувствовалось ни агрессии, ни испуга, но такое напускное послушание могло быть и уловкой, поэтому конвоирующий их пулеметчик не убирал указательный палец с гашетки своего «Печенега».
— Вот здесь вы переждете смутное время, —
— Моя твоя не понимает, твоя бежит — моя стреляет, — явно дурачась, ответил пулеметчик и засмеялся, обнажив крепкие белые зубы. А и без того узкие глаза превратились в две щелочки.
— Правильно мыслишь, земеля, — диверсант одобрительно похлопал пехотинца по плечу и бросился догонять своих…
Бронеколонна, ворвавшаяся на территорию порта, была внушительной. Во главе двигались четыре танка «Т-72», облепленные квадратами динамической защиты, как коровы слепнями. За танками тащились БТРы, совсем новые, с еще не успевшей выгореть на солнце краской; броневики густо облепили грузинские солдаты.
— Их не меньше двух рот, — быстро прикинул командир абордажной команды. — Как бы они нас не смяли. — Это не был испуг или малодушие, а трезвый расчет опытного бойца, просчитывающего соотношение сил и возможные варианты развития событий.
— Могут, — согласился Стрелок, — если мы не подойдем к этому вопросу технически. Главное — не дать им разбрестись по всей территории базы.
— Да они сами не особо горят желанием отходить друг от друга, — презрительно скривился находившийся рядом Скорцени.
— Тогда сделаем так… — Виктор уже воочию видел картину предстоящего боя.
Засаду они организовали по всем правилам современной тактики, включив в огневую мощь вооружение двух штурмовых групп и вставшего на рейде «Забияки».
Когда колонна наконец целиком втянулась на территорию порта, с крыши портоуправления грянул выстрел гранатомета. Реактивная граната «Вампир», оснащенная боевой тандемной частью, врезалась в борт замыкающего броневика. Мощный взрыв буквально разорвал пополам боевую машину, разбрасывая в разные стороны кровавые ошметки экипажа и десантников. Пылающие обломки надежно закупорили возможность к отступлению.
Бронеколонна в ужасе замерла, как гигантская змея, недоумевающая, кто посмел наступить ей на хвост. Чуть позже башни танков с длинными хоботами пушек задергались и стали разворачиваться в сторону, откуда прозвучал выстрел…
Морской пехотинец, с комфортом разместившийся в кабине портового крана, установил на открытом окне продолговатую коробку портативного лазерного целеуказателя. Прижавшись к резиновому наглазнику, боец навел прибор на башенный люк головного танка — это была самая уязвимая точка боевой машины.
В следующую секунду со стороны моря был совершен выстрел с носового орудия «Забияки», затем донеся свист летящего снаряда, и тут же на башне головного вспыхнул алый куст взрыва. Следом — другой взрыв, куда более мощный. От сдетонировавших боеприпасов «Т-72» разворотило, как баллончик из-под аэрозоля, брошенный в костер; наружу выглядывали лишь острые лепестки выгнутой брони, над которыми бушевало пламя.
Вторгшаяся в порт бронеколонна теперь была наглухо закупорена, а дальше началось элементарное и беспощадное избиение.