Достань меня
Шрифт:
Он был с ней. Спустя столько сложностей, метаний и ошибок. Теперь он по-настоящему был рядом. И Рита потянулась рукой к его коротким, колючим волосам, провела по ним ладонью и засмеялась. Так удивительно это было. А потом она шагнула к нему, обняла, устраивая руки на его спине, и сказала всего одну фразу:
– Коваль, зараза, как же я ждала тебя.
И только в этот момент, обнимая девушку в ответ, Женя впервые за несколько лет мог признаться себе, что он счастлив. Без всяких «но».
В зал они вернулись как раз вовремя, потому что Катя с Артемом собирались танцевать. Перед свадьбой невеста решила не ставить над своим женихом
Когда песня близилась к концу, Женя подошёл к Рите, которая завороженно наблюдала за происходящим, и уверенно взял ее за руку. Этот жест не укрылся от внимания Кати.
– Темчик, ты тоже видишь это? Мне не мерещится? – спросила она.
– Мой брат и Ритулька? Нет, не мерещится.
Катя издала какой-то невероятный вопль, отпустила Артема и ломанулась к их столу, где стоял ее букет невесты. Схватив его, она крикнула, перебивая своим голосом даже музыку:
– Рыжова!
Рита тут же напряглась, а потом увидела летящий в неё букет. Хорошая реакция спортсменки помогла поймать его. Пока Рита разглядывала неожиданно доставшиеся ей цветы, Катя общалась с Женей без слов. И жесты ее значили, что теперь она будет следить за своим «родственником».
– Если мой букет не сработает, Жене хана, – сказала она Артёму. – Теперь у него нет шансов.
Женя в ответ изобразил жест «все окей» и улыбнулся Кате. А потом оторвал Риту от созерцания пойманного букета невесты своим любимым способом – поцелуем у всех на виду.
Глава 28
Катя и Артем
Предновогоднюю неделю Артем провел в Санкт-Петербурге, куда его отправили в командировку. Успевая решать дела по работе, парень большую часть времени занимался тем, что фотографировал все, что видел, и отправлял фотки жене. Катя, на которую в предпраздничный период свалилась гора бумажной работы, каждый раз обреченно вздыхала, видя очередную красивую фотографию замечательного, холодного и даже снежного зимнего Петербурга.
Артем вернулся только тридцатого декабря, поэтому украшением квартиры Кате пришлось заниматься самостоятельно. Она едва не запуталась ногами в огромной гирлянде, разложенной на полу, и умудрилась разбить один из стеклянных шаров (на счастье, конечно, но рассказывать об этом мужу она не собиралась). Встретить Артема дома не получилось – он возвращался в середине рабочего дня, а отпроситься Катя не смогла. Хуже того, еще и задержаться пришлось.
Когда уже поздно вечером она зашла в квартиру, в прихожей горел свет. От понимания, что она наконец-то возвращается домой, где ее ждут, радостно защемило в груди. Кажется, Артем уже успел разогреть все то, что Катя предусмотрительно готовила еще вчера. С кухни доносился аппетитный запах, но успевшую проголодаться девушку с ума сводил вовсе не аромат еды.
В квартире снова появился родной запах. Только его запах. Без которого неделя проходила тоскливо, несмотря на праздничную суету и бесконечное количество выпитых чашек какао «с зефирками для ванильных девочек», как говорил Ковалевский-старший.
Артем молниеносно появился в прихожей и
– Если бы твоя командировка продлилась еще неделю, ко мне вернулся бы какой-то бородатый дядька, – смеялась Катя, проводя рукой по щетине Артема. Про бритву в своей поездке он даже не вспоминал.
– Котик, за неделю без тебя я сошел с ума.
Сейчас он смотрел на нее такими влюбленными глазами, что хотелось сфотографировать и выложить куда-нибудь с традиционной подписью «Желаю найти того, кто будет смотреть на вас так же...». Но только Катя знала: одно движение, одна фраза, и в этих глазах запляшут те еще чертики. И сейчас она собиралась их вызвать. На секунду прикусив губу, Катя выпалила:
– Знаешь, под свитером у меня нет нижнего белья.
Рука Артема тут же скользнула по ее спине к тому месту, где должна была нащупываться застежка бюстгальтера. Но, разумеется, там ничего не было.
– А давно ли ты игнорируешь бельишко? – весьма удивленно спросил парень.
– Временная необходимость. Сейчас поймешь, почему. Это сюрприз.
Артем помог ей стянуть с себя пушистый голубой свитер, под которым осталась хлопковая майка на толстых бретельках. Катя сразу поняла, что сквозь тонкую ткань майки просвечивается эффект от близости любимого мужчины. Артем заметил это еще раньше, и его ладони прямо через ткань уже сжимали ее грудь. Катя закрыла глаза и на секунду забыла, для чего затевалась вся эта игра, но Артем, сумевший наконец поднять глаза чуть выше, разглядел под левой бретелькой края прозрачной пленки. Он сразу понял, что это означает. Бросив на лицо жены удивленный взгляд, он аккуратно приспустил бретельку с плеча.
Артем увидел контуры двух сердечек. Одно, поменьше, переплеталось с другим, чуть большим в размерах. Именно такой рисунок Тема поместил на плечо Кате на ее портрете, который он сделал летом и который теперь висел в их квартире.
– Вау, – все, что смог выдавить из себя обалдевший парень.
– Тебе нравится?
– Кать, это очень красиво! Просто офигеть, как тебе это идет. Я сам давно собирался тебе предложить сделать такую татушку, но в итоге не решился.
– Почему?
– Я не хотел, чтобы тебе было больно, пока ее будут делать. Понимаю же, о чем говорю, – он покрутил в воздухе левой рукой, забитой татуировками. – Но раз ты сама этого захотела, я очень рад.
Он кончиками пальцев провел по коже, скрытой под заживляющей пленкой. Задержался немного на большом сердечке.
– Вот это большое сердечко – мое, поняла? – сказал Артем.
– Это почему еще?
– Потому что так и должно быть. Ты – маленькая, хрупкая, нежная, а я – сильный, непробиваемый мужик. Скала.
– Нашелся тут Дуэйн Джонсон, – Катя покрутила головой, как будто отрицая все слова Артема. – Ты сам-то веришь в то, что говоришь?
– Верю. Ты можешь быть какой угодно. Стальной и дерзкой, если захочешь. Но для других. Для меня ты – маленькая кошечка, правда, с острыми коготками.