Доспехи Крестоносца

Белых Александр Александрович

– Не говори глупости, мой простоковатый друг. Ведь мы только что выяснили, что именно ты отталкиваешь женщин своим присутствием, а не я. Я же полная противоположность. Красавицы липнут ко мне, как мухи на сладкий душистый мед. Так-то!

– Угу, - поддакнул вор, - а еще мухи слетаются на коровьи испражнения.

Трудно передать словами царящий в деревне задор. Все же никто не умеет так веселиться, как простой народ. Праздник подобно чуме или пожару охватил всю деревню без остатка. Гуляли и веселились все - от стара и до млада. Дух празднества смешивался с крепким духом настоявшейся браги, а от истомившихся в печи пирогов шел неповторимый аромат, тянущий к столам не хуже

чем свет привлекает к себе мошкару. Ее, кстати, тоже хватало в излишке. Теплая августовская ночь растеклась по округе. Ветер стих. И мошкара загудела, предвкушая кровавый пир с азартам, не уступающим людскому. Но разве способна такая мелочь омрачить праздник? То и дело слышались раздающиеся хлопки, и почти одновременно стук соприкасающихся кружек. Ушлый народ, решил не воевать с мошкарой, а искоренить ее изнутри, отравив собственную кровь.

Вечер перерос в ночь. На стремительно темнеющем небосклоне вспыхнули первые звезды. И хотя маленькие рожки народившейся луны практически не виднелись, света вдоволь давали костры, разожженные на площади. После первого десятка тостов кто-то затянул песню, и уже через мгновение ее подхватили остальные.

Спутников монаха, как и его самого усадили на почетные места - сразу после родителей молодожен. Первая неловкость прошла довольно быстро, и вскоре мужчины веселились и шумели на равных. Пока словоохотливый Винс, оказавшийся неплохим рассказчиком, то и дело произносил тосты, Оливер наседал на яства. А разгуляться где было. Сколоченные столы тянулись от края главной улицы и почти до самого окончания. С трудом можно было разглядеть даже лица сидящего с другого конца. А уж сколь разнообразным оказался стол. Под тяжестью блюд скрипели доски. Глаза нервно разбегались, не зная с чего бы начать, а руки пытались достать до всего.

– За новоиспеченных мужа и жену!
– раздался очередной выкрик. Кому-то явно приспичило выпить.

– За мужа и жену!
– подхватил рев голос и громкий перестук бьющихся друг о друг кружек на время заглушили прочие звуки.

– Горько!
– пьяно пролепетал какой-то дедок, пытаясь встать ногами на скамью.

Но его никто не поддержал. Все пока еще не отошли от предыдущего, сейчас налегая на еду.

Впрочем, старикашка ничуть не обиделся. Откупорив новый пузатый бутыль, тот щедро наполнил оловянную кружку. На одном дыхании осушил содержимое, и, утирая тыльной ладонью губы, браво гикнул, после чего под общий смех свалился со скамьи.

– Вот это я понимаю!
– пробубнил с набитым ртом Винс. В одной руке вор сжимал копченый окорок, в другой колбасу и явно не затруднялся в выборе, откусывая поочередно от обоих.

– Ле-по-та!
– протянул по слогам сидящий напротив Кронн.

Пил наемник мало, в основном налегая на закуску. Той же позиции придерживались брат Бризнер, Лейт и Таниэль. Лишь Оливер и Винс не считали нужным в чем-либо себя ограничивать. На свадьбе эта парочка гуляла в первый раз и желала получить как можно больше положительных впечатлений. А как уж тут без горячительных напитков?

– Вот спасибо! Вот уважил!
– отец невесты, приняв очередную порцию на грудь, принялся благодарить монаха. Переполненный уважения, кузнец хлопнул брата Бризнера по плечу, да так, что тот впечатался в плечо Бренинга, в прямом смысле оказавшись между молотом и наковальней.

– Помогать ближним мой священный долг, - монах попытался уклониться от нового хлопка.

Этого у него получилось. И вместо плеча священнослужителя кузнец со всего маха огрел незаметно подкравшегося мужичка тянувшегося в тот момент за куриной ляжкой. Не подозревающий ни о чем, бедняга, получив крепкий удар, влетел пузом на стол, и, протащив за собой

часть скатерти и блюд, вылетел на противоположную сторону.

– Эк получилось, - кузнец незадачливо почесал затылок. И хохотнув, сказал пытающемуся подняться на ноги.
– Ты в порядке, Гримо?

Вопрос пришелся, кстати, так как мужичок, ненароком испытавший дружелюбность кузнеца предпринимал тщетные попытки подняться. То ли пьяный, то ли частично оглушенный, Гримо мотал головой, словно не понимая, как он оказался на земле, если еще совсем недавно стоял твердо на ногах. Помощь подоспела к мужичку в виде двух местных парней, поднявших Гримо на ноги. Дав знак, что с ним все в порядке, бедолага поковылял на свое место, почесывая спину.

– Так, налить Гримо кружку!
– принося извинения, велел звучно гигант.
– Эй! Все наполняйте кружки! Нечего брагу греть!

Ответом послужил радостный гул нестройных голосов.

Как-то незаметно для всех центр веселья переместился от стола на площадь. Загремела музыка и народ пустился в пляс. Те, кто не умчался в пляс, подбадривал танцующих громким улюлюканьем и свистом. В танце кружились разгоряченные парни и девушки. Да и старшее поколение не думало отставать. Не расставаясь с кружками, на площадь высыпались мужчины, выделывая странные пасы руками и ногами под такт музыки.

В трактир Бренинг в сопровождении брата Бризнера вернулись задолго до окончания гуляния. Порядком уставшие, мужчины зашли в темное здание. Поднялись наверх, слыша, как бурно голосит на улице многоголосая толпа. Остальные члены отряда остались праздновать. Незаметный Минтес, куда-то исчез еще в начале празднования, Таниэль так вообще ушел сразу после первых пяти тостов. Понять парня можно было довольно легко, когда вокруг тебя только и пьют да пытаются споить и соседа, непьющему приходится трудно. А бойцам Арены спиртное строго запрещалось. Неудивительно, что воин ушел мрачнее тучи. Что же касается спевшейся парочки вора и мага, то эти двое беспокоили наемника больше всего. Последний раз Кронн видел порядком захмелевших Винса и Оливера в окружении местных красавиц. Они о чем-то говорили, весело смеясь, и не замечая угрюмых лиц местных парней. Как бы ни досталось и тем и другим на орехи. Меньше всего Бренинг хотел улаживать на утро скандал. В общем, лег Кронн с тяжестью на сердце и долго глядел в потолок, прежде чем сон все же поборол мужчину.

Худшие предположения наемника оправдались следующим утром. Неприятность не заставила себя ждать, свалившись на головы мужчин, когда солнце только принялось зарождаться на голубом небосклоне.

В помещении трактира царила тишина и покой. Все кроме Лейта еще дремали, а сам ассасин сидел у стойки. Минтес завтракал, поглощая вареный початок кукурузы. Помешал закончить трапезу убийце громкий крик и последовавший за ним обладатель скрипучего голоса, влетевший в двери. Преклонных лет старик, с заряженным арбалетом наперевес продолжая вопить на все лады. Заметив Минтеса, старикан, злобно тараща глазами, вновь прогремел "Святотатцы!", после чего бросился к стойке, направляя арбалет Лейту в грудь.

Разбираться по какой причине какой-то плюгавый старик пытается его продырявить Минтес ясное дело выяснять не стал. Ловко метнув кочерыжку в голову нападавшего, убийца в один прыжок достиг обидчика. Явно не ожидавший такой прыти от Лейта, дед заработал удар кукурузой в голову, но, даже пошатнувшись, арбалета из рук не выбросил. Однако уже оказавшийся подле него, Лейт одним стремительным движение выбил из рук старика оружие, и, ударив в живот, поверг вопящего на землю.

Хрипя, дед попытался подняться, грязно сквернословя. Но Минтес крепко прижал высушенное тельце к полу каблуком сапога.