Дорогой интриг
Шрифт:
Впрочем, одарили меня не только полевыми цветами, но и срезанными в оранжерее, быть может, в цветнике, а может, и доставленными из ближайшего города. Это живо напомнило мне утро после дня моего рождения, знак внимания, показавший, что я не оставила своих гостей равнодушными. После мне еще присылали цветы, не так щедро, конечно, но они были. Впрочем, с момента моего появления во дворце всякие подношения закончились. И вдруг это цветочное море…
Заинтригованная, я прошлась вдоль ваз с букетами и приметила записку. Открыв ее, я прочитала и хмыкнула: «Очаровательной квинигер». Я рассмеялась – меня назвали воительницей. Впрочем, квинигеры поклонялись иному богу. Они поклонялись Кингерду –
— Значит, скачки, — усмехнулась я себе под нос и взяла записку из следующего букета. — Милый мотылек, трепетание ваших крылышек ранило меня в самое сердце. Искренне ваш К. Какая пошлость, — фыркнула я и перешла к следующей записке.
Не во всех букетах были записки, кто-то из дарителей решил остаться неизвестным. А кто-то и просто желал доброго утра, обходясь без всяких эпитетов и намеков на флирт, но показав свое доброе отношение. Такие подписывались полным именем. И все-таки более всего меня заинтересовал один-единственный букет – тех самых полевых цветов, который принесли последним, наверное, именно своей незатейливостью. И записка тоже имелась, только было там всего одно слово «Очарован», но ни подписи, ни даже одного инициала.
— Кто принес? — спросила я Тальму, расправлявшую цветущие ветки в одной из ваз. — Этот букет, кто доставил?
— Лакей, ваша милость, — ответила она, посмотрев на меня. — Почти все букеты принесли дворцовые лакеи. Вон тот, — она указала на другой букетик, стоявший рядом с полевыми цветами, — слуга его милости барона Гарда принес.
Я протянула руку, взяла записку и прочитала: «И все-таки я бы вас обошел. Оспорите? Если да, то я в вашем распоряжении». Рассмеявшись, я так и представила барона, потирающего руки в предвкушении новых скачек. Однако его записку я отложила и вернулась к полевым цветам. Воображение нарисовала несвойственную мне романтическую картину, как некий мужчина, выехав с утра на прогулку, собирает для меня простой, но очаровательнейший букет. И на месте этого мужчины я видела только одного – Его Величество. Но ведь и вправду, кто был бы немногословен и вовсе обошелся без подписи? Только он.
— О, Хэлл, — прошептала я. После подняла букет к лицу и вдохнула приятный и простой аромат. — Чудесно…
— Ее светлость велели явиться к ней, как только вы проснетесь, — произнесла служанка, вернув меня с облаков.
Охнув, я порывисто обернулась к ней и возмутилась:
— Отчего же сразу не доложила?
— Так докладываю же, — ответила она, чуть обиженно. — Вы только проснуться изволили, минут пять, как встали, вот я вам почти сразу и говорю. А до этого вы меня про цветы спрашивали. А теперь я доложила.
— Приготовь мое сиреневое платье, — приказала я и удалилась в умывальню, чтобы привести себя в порядок.
И пока я умывалась, одевалась и сидела перед зеркалом, ожидая, когда Тальма причешет меня, мысли то и дело крутились вокруг букетика и этого единственного слова «очарован». Я уговаривала себя, что прислать его мне мог, кто угодно, но воображение упорно рисовало государя с полумечтательной улыбкой на устах, когда он срывал для меня цветы. Но вскоре почувствовала раздражение. Вот еще новости, никогда не страдала от девичьих грез, а тут вдруг летаю
— Глупость какая, — проворчала и поджала губы, чтобы они перестали растягиваться в глупую ухмылочку.
— Да что же вы всё гневаетесь, ваша милость, — всплеснула руками Тальма. — Ничего я и не глупая, но не перебивать же мне вас было, пока вы про цветы спрашивали. Простите, коли рассердила, впредь этого уже не повторится.
Я встретилась с ней взглядом через отражение и отмахнулась:
— Я вовсе не гневаюсь, Тальма. Заканчивай с прической.
— Так вот одну шпильку и осталось вколоть, — сказала она и, воткнув шпильку, увенчанную жемчужиной, отошла на шаг назад и улыбнулась: — Ну и красавица же вы, ваша милость. Гляжу и наглядеться не могу.
— Благодарю, — ответила я рассеянно и поднялась с низкого кресла, на котором сидела.
— Завтракать подавать, ваша милость?
— Позже, — снова отмахнулась я. — Сначала схожу к ее светлости.
— Исхудаете, госпожа, — служанка укоризненно покачала головой.
Я отвечать не стала. Бросив на себя в зеркало последний взгляд, я направилась к дверям, но прежде вновь вдохнула аромат полевых цветов и поспешила к герцогине. Настроение у меня было превосходным! Таким же превосходным было настроение у ее светлости, и как только я вошла к ней в комнаты и присела в реверансе, моя покровительница, сидевшая в кресле, протянула ко мне руку и позвала:
— Шанриз, дитя мое, идите же ко мне.
Поспешив исполнить ее повеление, я опустилась перед ней на одно колено и замерла, глядя герцогине в глаза. Она ласково потрепала меня по щеке рукой и накрыла ею мою руку, покоившуюся во второй ладони ее светлости.
— Каков успех, дитя мое, — негромко произнесла герцогиня. — Вы произвели фурор вашей выходкой, еще и я с этими ставками подогрела интерес и азарт. Мы с вами славно сыграли. Половина двора от вас в восторге, вторая половина готова закидать камнями, но главное, — она склонилась к моему уху и прошептала: — Как он смотрел на вас, как смотрел… Я думала он съест вас взглядом. Мы на верном пути, девочка моя. — Затем распрямилась и продолжила негромко, но уже не шепотом: — Вы видели лицо графини? Кислей физиономии я не видела, — и ее светлость весело рассмеялась.
Я улыбнулась, и герцогиня отпустила меня. Распрямившись, я склонила голову, пропуская ее светлость. Моя покровительница отошла к зеркалу, оглядела себя и, выслушав восторженные комплименты от своих фрейлин, обернулась.
— Дети мои, сегодня чудеснейший день. Не будем терять времени и отправимся на прогулку. Сегодня я желаю развлекаться. Шанриз, — я ответила внимательным взглядом: — Вы пока свободны, но я непременно жду вас в парке.
— Скоро я присоединюсь к вам, ваша светлость, — я присела в реверансе и поспешила вернуться к себе, пока моя утроба не начала выводить непристойные рулады, голод все-таки начал ощущаться.
А пока Тальма бегала на кухню, я сидела за столом, рассматривала безыскусный букет и продолжала фантазировать. Так и летала в облаках, пока не вернулась служанка. Она закончила мои грезы одним движением – убрала букет со стола и заменила его моим завтраком. Неодобрительно покосившись на нее, я вздохнула и признала, что хватит уже мечтать и строить воздушные замки, пора бы вспомнить о насущном. И пока насыщалась, заставила себя даже не смотреть в сторону букета. Во-первых, неизвестно, от кого сие подношение, а во-вторых, может еще и не своими руками собирали, а попросту отправили прислугу. И после этих мыслей ореол вокруг букета померк. Так что свои комнаты я покидала уже собранная и готовая к дальнейшим военным действиям.