Дорогой интриг

Цыпленкова Юлия

Наглядевшись вслед удаляющейся паре, я повернула голову и ощутила неловкость. Взгляды фрейлин герцогини были направлены на меня. Они изучали меня, рассматривали, а я не знала, как поступить. Если покажу норов и начну разглядывать их в ответ, не сочтут ли это невежеством? Вызывать неприязнь придворных дам мне вовсе не хотелось. И потому я решила продолжить в прежнем духе, больше повторяя поведение Амберли, чем смущаясь на самом деле. Скромность не входила в число моих добродетелей, если уж говорить откровенно, потому чужие взгляды вызывали досаду и раздражение, раз уж я не могла ответить на них тем же. Оставалось смотреть себе под ноги и ожидать возвращения графа Доло.

Заговаривать со мной не спешили,

потому молчала и я. Впрочем, и между собой дамы не заводили бесед, даже шепотка не доносилось до моего слуха. Коротко вздохнув, я повернула голову и посмотрела на дядю и герцогиню, остановившихся в отдалении. Они продолжали свою беседу, время от времени поглядываю в нашу с фрейлинами сторону. И в это мгновение я отчаянно жалела, что не имею отменного слуха, чтобы подслушать их разговор. Мне было любопытно до зубовного скрежета.

Наконец, граф и ее светлость повернули назад. Герцогиня беззаботно улыбалась, дядюшка тоже выглядел довольным. Я помимо воли устремила на графа пристальный взор, но он никак не отреагировал. Это отрезвило. Опустив взгляд, я присела в реверансе, как и фрейлины, приветствуя возвращение ее светлости.

— Позволите ли нам проститься с вами? — спросил дядя, когда подвел герцогиню к скамейке.

— Сейчас, да, — ответила она. — Но я верю, что вскоре мы встретимся вновь. — После перевела взгляд на меня и, притянув руку, потрепала по щеке: — Просто прелесть, — сказала ее светлость и больше ничего к этому не добавила.

— Идемте, дитя мое, — велел мне дядюшка.

Я попрощалась с герцогиней, и мы направились в обратном направлении, словно мы достигли цели нашей прогулки. Мы и вправду вскоре покинули Малый парк и зашагали прежним путем, но уже в сторону ворот. Когда мы проходили мимо парадного входа во дворец, оттуда выпорхнула еще одна стайка женщин, но в этот раз сопровождали они юную черноволосую девушку, рядом с которой шла блондинка, заметно старше своей спутницы.

— Вот как, — негромко произнес граф, не обращаясь ко мне. — Будем надеяться, что в этот раз нас не остановят.

— Это же Ее Высочество? — негромко спросила я. — А кто эта блондинка? Ее компаньонка?

— Это? — его сиятельство как-то недобро усмехнулся. — Это, дитя мое, графиня Серпина Хальт, — он выдержал короткую паузу и закончил сухо, — фаворитка Его Величества.

— Ох, — только и сказала я.

Осторожно выглянув из-за его плеча, я присмотрелась к блондинке. Однако она как раз отвернулась и всё, что я разглядела, это узкую спину и плечи, открытые нежно-голубым платьем. А затем мы прошли дальше, и оборачиваться было бы дурным тоном. Потому я продолжила путь, сосредоточенно глядя перед собой. Мне было о чем подумать. Наличие фаворитки могло мне помешать. И уже одно это вызвало живейшую неприязнь к пока еще незнакомой мне женщине.

Воцарившееся молчание не нарушили ни граф, ни я. Лишь когда мы не свернули к воротам, через которые попали на дворцовую территорию, я обернулась к дяде. Почувствовав это, граф ответил мне изломленной бровью, и вопросов я задавать не стала. Я поглядывала на людей, попадавшихся нам по дороге. Кто-то не скрывал любопытства и поворачивал голову нам вслед, а кто-то и вовсе не обращал внимания.

Его сиятельство не спешил представлять мне кого-либо, а я, конечно же, не спрашивала у него ни имен, ни должностей. Хотя, признаться, было любопытно. Но еще более любопытно было узнать, для чего глава рода затеял эту прогулку, целью которой, и я уже не сомневалась, была встреча с герцогиней. О чем они разговаривали, когда отошли от меня и от фрейлин? И чем были довольны, когда вернулись?

Я невольно вздохнула, и его сиятельство произнес с покровительственной улыбкой:

— Терпение, дорогая, осталось совсем немного.

— До чего? — спросила я.

— До откровений, конечно

же, — ответил дядюшка с едва уловимой иронией.

И с этого момента я вообще перестала замечать что-либо. Мне хотелось ускорить шаг, чтобы «немного» превратилось в «ничто». И если бы не неспешная поступь главы рода, я непременно пошла бы быстрей. И когда мы приблизились к карете, ожидавшей его сиятельство с наружной стороны парадных ворот, я успела извести себя нетерпением. А уже сидя в карете, я воззрилась на дядюшку, ожидая, когда он развеет таинственность и ответит на все невысказанные вопросы. Впрочем, они были готовы сорваться с моего языка, но, изыскав последние крошки хороших манер, я мучилась, но терпела.

— Чудесные нынче погоды, не находите, дитя мое? — вопросил граф Доло, поглядев в окошко.

Карета уже тронулась с места, и его сиятельство некоторое время рассматривал неспешно сменявшиеся за окошком виды. Он молчал, а я медленно закипала. И когда до потери облика благородной девицы оставалось совсем чуть-чуть, дядюшка повернулся ко мне и укоризненно покачал головой:

— Как вы с таким терпением сумели дождаться встречи с Его Величеством, а не выпрыгнули на него из кустов? Совестно, госпожа баронесса. Вы наметили себе жизнь, в которой придется немало бороться за существование, и не всегда эта борьба будет стремительной атакой. Вам стоит поработать над собой, Шанриз. Учитесь сохранять лицо даже там, где готовы вцепиться в горло вашему врагу.

— Да о чем вы, ваше сиятельство? — праведно возмутилась я. — Еще скажите, что я устроила охоту на самого короля. Всё намекаете и намекаете на что-то…

И я отвернулась, гордо вздернув подбородок, но в ответ услышала хмыканье дяди и скосила на него глаза. Граф улыбался, и в улыбке его было больше насмешки, чем веселья.

— Так и стойте на этом, Шанриз, — произнес глава рода. — Но мне лгать не имеет смысла. Я отлично знаю ваше поместье, а также мне известно, где вам следовало идти к пруду. Та дорога не имеет пересечений с аллеей, по которой вели гостей. Вы замечательно назвали встречу с государем – охота. И раз уж она удалась, то нам стоит закрепить успех, пока наш дорогой монарх еще помнит девицу, которую он привел для представления великосветскому обществу. И я повторяю еще раз, вы должны быть со мной искренны, потому что я с вами совершенно честен. — Я отвела взгляд, ощутив прилив смущения. — Поначалу я был ошеломлен, как и все. Впрочем, был ошеломлен больше остальных, потому что ваша интрига открылась мне в ту же минуту, когда вы присели в реверансе. — Я вновь посмотрела на дядю, теперь настороженно. — Вам бы следовало задать трепку, однако я решил, что не буду этого делать. Напротив, я готов поддержать ваше начинание, и потому мы сегодня встретились.

— Почему? — спросила я, вновь ощутив любопытство.

— Во благо рода, — ответил граф. — Мы теряем свои позиции при дворе. Этого нельзя допустить. Род Доло верно служил правящей династии на протяжении двухсот лет. Двести лет наши с вами предки были политиками, воинами, даже участвовали в Совете. Однако этой славной эпохе приходит конец. Мои сыновья, ваши кузены, не оправдали моих ожиданий. Они мягки и слабохарактерны, и не могут представлять наших интересов. Зато в вас я увидел решительность и смелость. Потому я делаю ставку на вас, дитя мое.

— Ох, — выдохнула я, прижав ладонь к груди.

— Вам нечего опасаться, Шанриз. Я с вами, и я, в отличие от вас, знаю расстановку сил при дворе, и как стоит действовать. Если вы так же умны, сколь отчаянны, то мы добьемся успеха, и вы займете место, к которому стремитесь.

— Что вы хотите сказать? — настороженно спросила я.

Дядя улыбнулся. Я ждала, что он ответит, потому что не совсем понимала, чего он ждет от меня. Нет, свою роль я осознала, но не могла постичь, как я могу помочь роду.